Фил осекся, потому что в этот момент Аделин приложила палец к ранке и надавила. Он с напряженным любопытством наблюдал за ней. Аделин медленно убрала палец, осмотрела ранку, а затем кончик своего аккуратно подстриженного ногтя.
– Господи, – тихо пробормотала Аделин, – у меня весь палец в крови.
Теперь она смотрела Шане прямо в глаза. Подняв окровавленный палец повыше, она медленно стала подносить его к губам…
Реакция последовала незамедлительно.
– Нет! Нет, нет, нет! Моя!!!
Шана вскочила на ноги; стул опрокинулся, стяжки на запастьях тряслись.
– А вот и нет, – низким голосом проговорила Аделин. В ее внешнем виде не осталось ничего от профессионального психотерапевта. Теперь это была темноволосая женщина с сумасшедшим взглядом, которая, похоже, собиралась разозлить свою сестру до предела. – Я ее заслужила. Я помогла ему. Так что она моя.
– Ах ты сука…
– А ты ничего не сделала! Сидишь тут, хмылишься, типа все знаешь. Я просто уверена, что ты не помнишь нашего отца. Ты ведь тоже была маленькой. Как ты думаешь, почему я задаю так много вопросов? Потому что я знаю, что ты врешь. Можешь сколько угодно меня уверять, что помнишь Гарри, но у меня есть все данные на него. Я знаю правду, Шана. Я
– Сто пятьдесят три! – бросила Шана. Ее взгляд был по-прежнему прикован к окровавленному пальцу сестры.
Фил чуть отодвинул свой стул и уперся руками в стол, словно приготовившись драться или отступить, уж как придется.
– Сто пятьдесят три чего? – требовательно спросила Аделин.
– Ты же такая умная, вот сама и думай!
– Сейчас мы говорим не обо мне, а о тебе, Шана. Пора тебе себя проявить. Тридцать лет ты уже здесь. Детектив прав, ты очень умная и способная. Даже за решеткой ты могла бы добиться многого. Могла бы помочь в расследовании убийства, сделать хоть что-то хорошее. Может быть, тогда я перестану относиться к тебе как к подопытному кролику. Может быть, тогда я смогу называть тебя своей сестрой.
– Я знаю папу. – Шана практически выплюнула эти слова. – А ты нет.
– Так докажи это!
Сестры пристально смотрели друг другу в глаза. Фил нервно сглотнул.
– Хочешь, чтобы я оказалась
– Думаю, тебе самой это не помешает.
– Отлично. – Шана широко улыбнулась. – Завтра утром я окажусь очень полезной. Причем полезной именно для тебя. Я окажусь полезной настолько, мать твою, что меня выпустят отсюда и ты заберешь меня домой.
– Ну, это вряд ли.
– О, именно так все и будет. Даже мистер детектив с этим согласится. – Шана указала перебинтованной рукой на Фила. – И раз уж я стану твоей
– Нет.
– Сто пятьдесят три, – прошептала Шана.
– Шана… – начал было Фил.
– Тихо, – оборвала та его. – Тебя это не касается, мистер детектив. Посиди молча, а мы пока с сестренкой поговорим. Обсудим то, что давно должны были обсудить.
– Что означает «сто пятьдесят три»? – спросила Аделин.
Шана снова широко улыбнулась. Но улыбка эта была лишена всяких эмоций и едва скрывала холодный расчетливый блеск в глазах Шаны.
«Она все это время притворялась», – догадалась Ди-Ди. Агрессия, попытка напугать посетителей подробностями о вскрытии вен, даже неуклюжие заигрывания с Филом – все это были не реальные эмоции, а маски, которые Шана меняла одну за другой.
В действительности же Шана Дэй была хладнокровной убийцей, которая теперь чуть ли не с нежностью смотрела на окровавленный палец сестры.
– Сто пятьдесят три, – прошептала Шана. – Вот мое доказательство. Я помню Гарри Дэя. Я люблю его и всегда любила. А теперь поезжай домой, сестренка. Перечитай полицейские отчеты, поговори с друзьями-копами. И не забудь закрыть дверь на замок. То, что ты не чувствуешь боли, вовсе не означает, что когда он придет за тобой, тебя это не ранит.
Я вышла из комнаты для допросов, изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие, хотя на самом деле меня трясло. Приемный отец был прав: воссоединение с сестрой просто вернуло меня в Дом ужасов, из которого мне когда-то повезло сбежать.
Пока Фил о чем-то разговаривал с суперинтендантом МакКиннон, я почувствовала на себе взгляд Ди-Ди и спрятала окровавленный палец в карман.
– Ладно вам, – внезапно сказала она, указав на мою руку. – Пойдемте, поищем уборную. Вам надо смыть кровь.
Она пошла прямо по коридору, так что мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. С профессиональной точки зрения мне показалось, что сегодня Ди-Ди чувствовала себя получше. Что ей помогло – применение одного из утвержденных методов управления болью или выброс адреналина, вызванный присутствием на допросе опасного убийцы, я точно сказать не могла…
Если из меня беседа с сестрой выжала почти все соки, то детектив выглядела чуть ли не веселой.
