Ничего не бойся полностью

От впадающей в неё речки озеро слыхало, что есть огромный океан. Вода в нём, вот чудо, солёная. И этот океан много старше самых древних гор. И помнит он те дни, когда кто-то, очень могущественный, сотворил Землю. Иногда тихими ночами озеро, устав от пустых разговоров с лесом, мечтало о том, что когда-нибудь оно встретится с океаном и, влившись в него, постигнет все тайны мироздания.

Озеро помнило, как появилось. Было это очень давно. Вначале в ложбинку под горой собиралась дождевая вода. Дождей тогда было много, и довольно быстро в этом месте образовалось маленькое озерцо. Дождевая вода чиста и не несёт в себе никакой информации, и озерцо, появившись, было чистым и не опечаленным никакими воспоминаниями. Горы снисходительно поглядывали на эту лужицу, не считая для себя уместным разговаривать с младенцем. Один только старый, тысячелетний дуб, чьи корни омывало озерцо, делился с ним своими знаниями. Он рассказывал о небе и земле, о звёздах, что сияют по ночам, о солнышке, которое греет. Иногда он жаловался на белку, поселившуюся в его дупле, или сетовал на дятла, который обещал поклевать короедов, да где-то запропастился.

Озерцо понемногу росло, и вскоре его воды полностью накрыли корни дуба. Он стал болеть, с ветвей его ещё до срока слетела пожухлая листва. Белка, пра-пра-пра-внучка той первой, собрала своё семейство и ускакала искать другое жильё. Дятел стал прилетать чаще, но никакого облегчения дереву он уже не приносил. Озерцо очень переживало, но ничего поделать не могло. Дуб перестал разговаривать и стоял в воде, огромный, с сухими ветками и редкой листвой на самом верху. Когда пришла весна, только одна веточка налилась соком, и на ней позеленели почки. Но листья, не успев распуститься, стали желтеть. Тогда дуб вновь заговорил с озерцом.

– Запомни, – сказал он, – умирать не страшно, для этого мы и приходим сюда. Когда придёт твой черёд, не бойся. Правда, вода не умирает так, как мы, деревья, но возможно тебя иссушит солнце, твои воды превратятся в пар. Пар растворится в небе, соберётся в разные облачка, одни полетят туда, где восходит солнце, другие – туда, где оно заходит. Облака прольются дождём. Дождь не умеет помнить, память о тебе исчезнет, это и будет твоей смертью. Но ты этого не бойся. Ничего не бывает зря…

На этих словах с макушки дуба слетел последний листочек, и он замолчал навсегда. Долго он ещё стоял, возвышаясь прямо из воды, напоминая о тех временах, когда они были дружны. В его корнях поселились мелкие рыбёшки, которые там прятались от щук и окуней. Там они откладывали икру, из которой появлялись тысячи мальков. Они не помнили его живым, для них он всегда стоял в воде, а его корни были домом их и их родителей и станут домом для потомства.

Спустя много лет, когда разразилась сильная осенняя буря, дуб затрещал под порывами ветра и рухнул. Испуганная мелюзга стайками упорхнула из-под обрушившегося в воду исполинского ствола, и озеро обняло своими водами бывшего друга, скрыв его от глаз лесных жителей. Так была перевёрнута первая страница жизни озерца.

Озеро наполнялось водой, лес вокруг рос, а молчаливые горы подпирали небеса. Вдруг горы впервые решили заговорить с озером.

– Ты чувствуешь, как всё меняется? – спросили его горы.

Если бы озеро могло, оно бы вздрогнуло. Но только лёгкая рябь прошла по его поверхности.

– Нет. Я ничего не чувствую, – ответило оно.

– Меняются ветра. Что-то грядёт с севера. Ничто живое не спасётся. Может, и ты погибнешь.

– Я ничего не чувствую! – повторило озеро.

– Скоро, – прошептали горы.

Озеро стало внимательнее смотреть вокруг, пытаясь понять, о чём говорили горы. Но никаких изменений не замечало. Правда, две последних зимы были, кажется, длиннее предыдущих, но такое иногда случалось и раньше. Ещё озеро заметило, что на его берегах стало появляться больше животных и птиц. Они пили воду, отдыхали и уходили, продолжая свой путь с севера на юг. Обычно разговорчивый лес замер, вслушиваясь в ветер.