– Цель поездки? – мужчина продолжал держать документ в своих руках, не спеша ставить в него заветный штамп. Оно и понятно, никто не станет ограничиваться всего лишь одним взглядом на предоставленные данные. Краем глаза Пабло увидел, как спецстраж сделал шаг, подходя ко второму не менее официальному лицу у соседнего барьера.
– Цель поездки? – мужчина нахмурился еще сильнее, а стоящие за ним ассасины заметно напряглись.
Ну ты и идиот, Пабло… Зачем отвлекаешься на посторонние вещи, вызывая к себе ненужное внимание?
Причем уже второй раз…
О, Пресвятая Матерь…
– Возвращаюсь домой. – спокойным, не выдающим дикого внутреннего напряжения голосом, ответил Пабло.
Чиновник недовольно скривил губы.
– Я спрашиваю про другое: цель поездки за пределы Турана?
– Ааа… – понимающе протянул инквизитор, мысленно благодаря своего коллегу за предусмотрительность. Тот предвидел подобный поворот разговора, а потому все необходимые легенды были готовы. – Я вывозил товары на реализацию в Аль-Шабаб…
– Аль-Шабаб, значит… – чиновник протянул руки, очевидно требуя документы, подтверждающие его слова. Они имелись. Пабло с готовностью отдал ему бумаги со всеми печатями, свидетельствующие о вывозе товара – и далее перечислялись наименование и количество. – Что, в Мешхеде совсем туго, раз едешь в такую даль?
Пабло пожал плечами. Можно было конечно ответить что-то, вроде «ага», но смысл? Он его не видел.
– Ладно. – чиновник протянул документы назад. – С вас стандартная пошлина в золотой, и шахада.
Инквизитор с большим трудом сохранил спокойное выражение на лице. Золотой за въезд в Туран, даже для его граждан? Охренеть! Не иначе!
Сунув руку за пазуху, Пабло вынул кошель, в котором находились туранские динарии, и вынул требуемый золотой. Официальное лицо тут же схапало монету, после чего выжидающе уставилось на инквизитора.
Ну да, еще шахада.
Пабло глубоко вздохнул, мысленно попросил прощение у Христа, и произнес:
– Я свидетельствую, что нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммад – пророк Его.
Чиновник удовлетворенно кивнул, однако изогнутая в ожидании бровь не вернулась в свое прежнее состояние. Пабло прекрасно понимал причину. Необходимо произнести вторую часть шахады, отличающую шиитов от суннитов. Первую часть исповедуют все мусульмане, а вот вторую – только подданные империи Туран. Что ж, по сути – это самая главная часть проверки, и он не имеет права ее провалить.
– Свидетельствую, что Хусейн – пожертвованный Аллаху. Свидетельствую, что Хусейн – убиенный ради Аллаха. Также свидетельствую, что повелитель правоверных Али – угодник Аллаха.
Рядом с чиновником, отодвинув двух ассасинов появился мужчина в черном одеянии, с полумесяцем на груди. Окинув инквизитора тяжелым взглядом, он потребовал:
– Повтори еще раз.
Как раз в этот момент откуда-то справа донеслись крики, сопровождаемые звуками возни. Пабло скосил глаза. Увиденное заставило сердце пропустить следующий удар: двое ассасинов повалили спецстража на землю, а третий приставил к его шее длинный изогнутый кинжал.
Плохо дело.
Очень плохо.
С трудом разомкнув губы, Пабло повторил шиитскую шахаду.
– Свидетельствую, что Хусейн – пожертвованный Аллаху. Свидетельствую, что Хусейн – убиенный ради Аллаха. Также свидетельствую, что повелитель правоверных Али – угодник Аллаха.
Взгляд человека в черном нисколько не изменился. Скорее, он даже стал еще тяжелей. Или это разыгравшееся воображение рисовало самые ужасные перспективы, сгущая и без того, не самые радужные краски… Справа по-прежнему доносились сдавленные стоны спецстража, перемежающиеся с грубыми окриками командиров ассасинов.
– Неплохо. – разомкнул губы человек в черном, являющийся по всей видимости кем-то на уровне обер-стража, если брать мерки Арабского Халифата. О существующих в Туране ранговых отличий, Пабло имел весьма смутные представления. – Ответь мне еще на один вопрос: какое место у Аллаха, занимает Фатима?
Пабло задумался. Общая подготовка заняла меньше суток, и за столь короткий период у него попросту не имелось возможности основательно изучить богословие шиитов. Тем не менее, одну небольшую книжку ему удалось почитать. Как раз, о Фатиме – что так сильно походила, или даже скорее превосходила Деву Марию, во всяком случае, если мерить тем почтением, коим она пользовалось у шиитских мусульман.
– Ни один человек не вой дет в Рай без довольства, повеления, и разрешения Фатимы, мир ей. Даже пророк Мухаммад войдет в Рай только после разрешения Фатимы. В день воскресения мы встретимся с ней у врат Рая и Ада, кто-то войдет в них, и кто-то выйдет из них, но и то и другое можно будет сделать только по повелению Фатимы, мир ей.
Пабло замер в ожидании. Вроде бы процитировал все дословно… Оставалось надеяться, что прочитал правильную книжку, а не труд какого-нибудь шиитского сектанта…
Брови человека в черном взметнулись вверх. Похоже он ожидал куда менее красноречивого ответа.
Вот, же Красс…
Сейчас еще за эту деталь зацепиться.
Однако, пронесло. Обер-страж, или как его величают там в Туране, секунду постоял на месте, потом кивнув каким-то своим мыслям, махнул рукой назад, за барьер.
