Десять минут назад они выехали из складского района и теперь двигались по жилому кварталу, стараясь по возможности избегать слишком оживленных районов города. Иезекииль ощущал, как тело бьет мелкая нервная дрожь. И дело совсем не в старости. Просто не очень приятно сидеть на пороховой бочке. Причем, здесь ни разу не метафора, а вполне себе прямой смысл.
Они в очередной раз свернули и медленно двинулись по довольно широкой улице между невысокими трех-пятиэтажными старыми домами, когда позади раздался спецсигнал, сменившийся коротким завыванием серены. Иезекииль глянул в боковое зеркало. Внутри все похолодело. Прямо за ними с включенными мигалками ехал внедорожник городской стражи. Спецсигнал прозвучал второй раз, а затем раздался искаженный механическим звучаньем мужской голос, приказывающий немедленно остановиться.
Иезекииль взглянул на Себастьяна. Лицо пастора не выражало ничего, кроме ледяной решимости. Фургон начал медленно останавливаться, съезжая на обочину. Инквизитор все прекрасно понимал – участь стражника в случае чрезмерного любопытства уже решена. Если он хочет сохранить жизнь невиновного человека, то нужно действовать. И, немедленно.
Фургон остановился. Себастьян повернулся, и пристальным взглядом окинул инквизитора. Иезекииль едва-едва сумел удержать глаза на месте, выдерживая зрительную дуэль. Пастор усмехнулся уголками губ и кивнул на боковое зеркало, в котором можно было увидеть, как дверь патрульной машины открывается и оттуда выходит стражник.
– Разберешься?
Иезекииль поднял большой палец вверх, с трудом сдерживая облегченный выдох. Вот он, его шанс. Шанс спасти жизнь того, кто не заслуживает смерти.
– Тогда иди.
Инквизитор пошел. Открыл дверь и спрыгнул наружу, на мощенный разноцветной плиткой тротуар. Обогнув капот, он практически столкнулся с подошедшим к дверце водителя патрульным стражем. Судя по знакам различия, страж занимал невысокую руководящую должность. Оно, если смотреть на возраст, не удивительно. Страж был молод. Лет тридцать, не больше. Скорее даже, меньше.
При виде Иезекииля, тот вздрогнул. Его рука за долю мгновения легла на кобуру со служебным оружием.
Нехорошо…
Ой, как нехорошо…
Иезекииль замер на месте, и успокаивающе поднял ладони вверх.
– Спокойно…
– Я не говорил выходить из автомобиля! – резко бросил страж, не убирая руки с кобуры. – Назад! Вернитесь в фургон!
– Да-да… – инквизитор отступил на шаг назад, но исполнять требование стража не стал. – Какая причина нашей остановки, сир? Мы нарушили правила?
– Вы должны вернуться в автомобиль!
– Послушайте… – Иезекииль скривил губы, досадуя, что не может воспользоваться своими инквизиторскими полномочиями. – Мы очень спешим, понимаете? Мы ничего не нарушили! Какая причина остановки?
Лицо стража до того бесстрастное, помрачнело.
– Вы глухой? – пальцы расстегнули зажим кобуры. Иезекииль прекрасно уловил это незаметное для простого обывателя движение. – Я говорю…
– Сир, пожалуйста! – Иезекииль сложил руки в молитвенном жесте – Мы правда очень спешим…
– С чем я вас поздравляю! – уже не сдерживаясь, рявкнул страж. – Чем быстрее я совершу досмотр автомобиля, тем быстрее вы поедите! Вам понятна такая простейшая логика?
Иезекииль кивнул, беспомощно посмотрев по сторонам. Он понимал. Все прекрасно понимал. Как и то, что именно ему предстоит сделать. Распахнув плащ, инквизитор вытащил пистолет, в один стремительный прыжок оказался рядом со стражем, упер дуло оружия тому в живот и три раза нажал на спуск.
Священная Католическая Империя.
Архиепископство кельнское.
Ахен.
12:44.
Йорг не понял, что произошло. Вот он стоял на месте, затем смазанная тень и жуткая боль в животе. Изображение убийцы перед глазами поплыло, земля закачалась, а тело начало погружаться в ледяную пустоту. Последнее, о чем успел подумать Йорг – он так и не увидел новорожденную малышку…
Потом – только могильный холод.
Империя Туран.
Провинция Хасан аль-Аскари.
Касре-Ширин.
13:44.
Пабло уже в тысячный раз обвел тоскливым взглядом небольшое уютное заведение, где подавали изумительный по вкусу чай, и не менее аппетитный десерт, когда за окнами, на противоположной стороне улицы наконец началось движение. Вернее, не так. Началось интересующее его движение – обычное то, там и не прекращалось.
