Пройдя через нависший тент между палатками, Пабло остановился у края кольцевой дороги, отделяющей центральный участок площади, за которым и располагался бетонный подиум. Не дожидаясь соответствующего сигнала светофора, все равно находящегося в двадцати метрах слева, он выставил перед собой руку и шагнул вперед. Несшийся автомобиль светло-коричневого цвета, разразился недовольным сигналом. Извиняюще махнув рукой, Пабло в три прыжка оказался на другой стороне. Позади послышалась отборная ругань, где «проклятый шайтан» являлось большим комплиментом. Инквизитор сокрушенно покачал головой. Какие же они тут нервные в Туране…
Ладно, теперь нужно отыскать спецстража…
Благо, сделать это не представляло никакой сложности. Вернее, ни разу это не благо, разумеется. Задние двери фургона, стоящего впереди у подиума распахнулись. Сначала оттуда выпрыгнули два ассасина в темно-зеленых плащах – они тут же заняли позиции по обе стороны фургона. После них показались еще двое, ведущие под руки заключенного, а за ними еще трое, один из которых отличался от своих собратьев цветом плаща. Не темно-зеленый, как у всех, а белый с красными вставками. Тем временем на подиуме начали происходить изменения: двое рабочих, вышедших вслед за ассасинами подняли наверх переносную трибуну. В целом, еще самый первый, можно сказать беглый взгляд правильно оценил предназначение бетонного подиума. Видать, слишком большой опыт за плечами. Однозначно, центральная часть площади использовалась для проведения публичных казней. И потому, Пабло не испытывал никаких иллюзий относительно будущего Хамида аз-Захира. Абсолютно никаких. Наблюдая, как вслед за рабочими по лестнице поднимается мрачного вида мужчина в бело-красном плаще, инквизитор лишь крепче сжал челюсть. Самое ужасное чувство, какое может испытать человек – чувство беспомощности. То, когда у тебя нет даже малейшей возможности повлиять на конечный исход. Сейчас был, как раз такой момент. И Пабло его ненавидел. Он, де-юро инквизитор первого ранга, а де-факто один из самых влиятельных людей в Конгрегации, вынужден беспомощно наблюдать за расправой над напарником. Безусловно, он не испытывал теплых, или хотя бы дружеских чувств к спецстражу, прекрасно осознавая, что дай тому приказ снести инквизитору голову, то бы не колебался ни секунды. Тем не менее, на данный момент Хамид аз-Захир являлся его союзником. А, ассасины врагами. Врагами, лишившими его поддержки.
Выдохнув сквозь плотно сжатые губы, Пабло влился в общую людскую массу, что начала стекаться к центру площади, предвкушая предстоящее зрелище. Хамид аз-Захир, скованный по рукам и ногам толстыми цепями выглядел довольно жалко. И дело даже не в запекшейся крови на голове, или распухших губах, иди потухшем взгляде… Нет, жалким спецстража делало другое – отсутствие какой-либо одежды. Да-да, он был голым. Совсем голым, что для каждого мусульманина являлось верхом унижения. Да и не только мусульманина. Кроме того, взор приковывала еще одна деталь – красный отпечаток эмблемы Ассасинов на волосатой груди, издали напоминавший контуры черепа орла. Профессиональным взглядом инквизитор сразу определил – ожог. Спецстража попросту заклеймили. Как скотину. Как…
Голос с подиума, усиленный громкоговорителем заставил переключить внимание. Пабло перевел взгляд с черного фургона наверх. Вещал ассасин в бело-красном плаще. Кто бы сомневался…
– …среди шайтанов. Фатима, под чьим покровом находится избранный народ, всегда защищала нас, защищает и будет защищать от пособников сатаны. А ведь сатана, явный враг для человека. Вот и сегодня, зло попыталось проникнуть на нашу землю! – палец ассасина указал на голого спецстража, под конвоем доставленного на подиум. Сильный удар под коленную чашечку, и он рухнул на колени. – Сатана хитер. У него много способов навредить тем, кто поклоняется единому Богу. Однако, и Хусейн, и Фатима, и все другие покорные Аллаху, защищают свой народ. Этот человек, – ассасин скривил губы в презрительной гримасе. – суннит. – толпа, собравшаяся на площади, выдохнула в едином порыве. Ага, скажи им, что он инопланетянин, реакция наверняка была бы куда сдержанней. – И не просто еретик, отвергающий преемственность от пророка, ненавидящий Фатиму, оскверняющий могилы сподвижников, а специальный страж Ислама, в чью задачу входит уничтожение нашего государства, и нашей веры, как веры нисшедшей от Аллаха, через пророка Мухаммада, мир ему и благословение…
Народ взорвался сотнями глоток. Вверх взметнулись сжатые кулаки. Первые шеренги, стоящие ближе всех к подиуму, даже сделали шаг вперед, в явном намерении самолично расправиться с преступником. Ассасины отреагировали быстро – мгновение и дуло автоматов смотрит на толпу. Жестко, но эффективно. Яростный пыл сразу же умерился.
