– Он понесет наказание. Достойное наказание. – медленно, четко выговаривая каждое слово произнес ассасин. – Мы уже приняли решение. Не смотря на раскаяние, Хамид аз-Захир, так зовут этого человека, достоин смерти. Да, он признался в совершенных преступлениях; да, он назвал цель своего визита, и поверьте мне, в Туран спецстраж направлялся не для добрых дел; да, он рассказал о других злодеяниях, планируемых против нашего государства… однако, отказаться от своих заблуждений Хамид аз-Захир…
Сбоку кто-то схватил Пабло за руку. Инстинктивно дернувшись в сторону, инквизитор резко обернулся. На него уставились темные холодные глаза двух ассасинов, на чьих лицах замерла непроницаемая маска. Вот только Пабло было не провести… Он сразу же ощутил исходящую от них угрозу. Как и от остальных ассасинов, медленно пробирающихся сквозь толпу. Первая мысль, пронзившая сознание: спецстраж его сдал. Хотелось тут же рвануть с места и попытаться скрыться из виду. Благо, многолетний опыт поведения в стрессовых ситуациях выручал не раз, вот и сегодня не дал совершить глупость. Переждав первичные секунды панической атаки, Пабло увидел, как другие ассасины занимаются тем же самым, что и обратившиеся к нему. Следовательно, они пришли не по его душу, как ему показалось изначально. Вернее, не конкретно по его душу.
– Документы. – потребовал один из ассасинов. Тот, что слева – более крупный и широкоплечий, чем напарник.
Без лишних вопросов Пабло протянул требуемое. Все печати находились на своих местах, а значит нет причин для беспокойства. Во всяком случае, хотелось на это надеяться. И, Пабло надеялся.
С минуту ассасин внимательно изучал документ, то и дело бросая холодный взгляд на инквизитора, после чего протянул его обратно. Правда допрос еще не был закончен. Следующий вопрос заставил Пабло поперхнуться:
– Вы суннит?
– Что? – ему даже не пришлось играть роль. Удивление было самым, что ни на есть, натуральным.
– Вижу, что контроль на границе вы прошли. Тем не менее, моя задача еще раз удостовериться, что вы не разделяете богословие халифатских отступников.
– Не разделяю. – с искренней охотой подтвердил Пабло. Он ведь и правда, не разделял. Даже с точки зрения Католической Церкви, шииты по своему богословию находились куда ближе к евангельской истине, чем сунниты.
– Можете подтвердить? – ассасин сощурил правый глаз.
Пабло пожал плечами. Никаких проблем.
– Я свидетельствую, что нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммад – пророк Его. Свидетельствую, что Хусейн – пожертвованный Аллаху. Свидетельствую, что Хусейн – убиенный ради Аллаха. Также свидетельствую, что повелитель правоверных Али – угодник Аллаха.
– Ладно. – ассасин в сером невзрачном плаще удовлетворенно кивнул, и уже собирался пойти дальше, но его молчаливый напарник неожиданно поднял руку, останавливая движение своего собрата.
– Подожди. – серые ледяные глаза уставились на Пабло. – Подожди…
– Ну, что еще? – напарнику явно не понравилась вынужденная задержка. – Он произнес шахаду, чего еще?
– К нам проникают не только вероотступники, верно? – ассасин сделал шаг вперед, сокращая расстояние до нескольких сантиметров. Его глаза, больше похожие на льдинки продолжали внимательно изучать поведение Пабло. – Есть еще христиане… Очень хитрые твари, для которых нет ничего святого в нашей религии, в наших традициях… Что для них стоит произнести нашу шахаду, или суннитскую? Ничего! – на лице ассасина впервые за все время разговора отобразились эмоции. И они Пабло не понравились. Совсем не понравились. – Гнойный плевок для них куда ценней нашей веры. – губы служителя Ордена тронула злая усмешка. – Ну ничего… Наступит возмездие. И, очень скоро. – он склонил голову чуть в бок. – Скажи друг, как ты относишься к Иисусу, сыну Мариам? Кто он для тебя, Сын Божий, или пророк, посланный Всевышним Аллахом?
Внутренне Пабло еще в ходе монолога приготовился к прозвучавшему вопросу. Все к нему вело. И, ассасин прав – одно дело произнести шахаду, совсем другое обозначить свое отношение к Иисусу. Тут уже нет серых зон – либо белое, либо черное. Либо верность, либо предательство. Впрочем, Пабло прекрасно знал, как поступит.
– Отвечу словами из Корана, уважаемый служитель. «Аллах не взял Себе сына, и нет наряду с ним другого бога».
С одной стороны, очень ясный ответ, а с другой, не пришлось переходить грань предательства. Ведь и Церковь готова подписаться под этими словами. Действительно, Церковь никогда не верила, что Бог взял Себе сына, как и не верила, что наряду с Богом может быть какое-либо другое божество.
Губы ассасина растянулись в неприятной гримасе.
– Интересный ответ. Я бы сказал, дискуссионный…
Тон голоса Пабло совсем не понравился. Ассасин явно замыслил что-то еще… Что-то, очень нехорошее…
