Иезекиилю захотелось ударить священника. Наверное, он бы так и поступил, не будь руки скованы тяжёлыми цепями.
– Позовите инквизитора Красса! – Иезекииль обратился не к глухому священнику, а сопровождающим их стражникам. Они никак не среагировали. Лишь тот, что сидел ближе слегка скосил глаза. Правда тут же перевёл их обратно, на стену.
Фургон остановился. Теперь окончательно. Они достигли точки прибытия – бетонному помосту с железным столбом – слева, и бетонной ложей, где восседали представители власти – справа. Стражники поднялись на ноги. Двое из них направили на Иезекииля оружие, а третий опустился на колени и начал отцеплять цепи, соединённые с железным кольцом прикреплённого к полу фургона.
В голове тут же начала пульсировать мысль: последний шанс, последний рывок, хотя бы попытаться!
Иезекииль пытаться не стал. Бессмысленно. Даже если он сумеет каким-то чудесным образом обезвредить стражников, дальше пары метров убежать не удастся. Стража тут повсюду. Как возле фургона снаружи, так и по всему периметру площади. Любые попытки бегства изначально обречены на провал.
– Вставай! – стражник резко дёрнул за цепь, заставляя Иезекииля подняться на ноги. – Топай! Живо! – другой стражник ударил прикладом штурмовой винтовки по спине. Удар оказался сильным. Бывший инквизитор не удержался на ногах и вывалился из чёрного фургона прямо на бетонное покрытие площади, чем вызвал шумное довольное улюлюканье собравшихся поглазеть на казнь зрителей. Иезекииль стиснул зубы, с трудом сдерживая рвущийся наружу стон. Падение не прошло бесследно: правый локоть теперь горел огнём, будто туда загнали раскалённые добела металлические спицы. Правда, совсем скоро ноющий локоть станет последней из проблем. Огонь охватит всё тело, и… Иезекиилю стало плохо от осознания происходящего. Осознания невозможности повернуть время вспять и изменить свою судьбу. Перед глазами всё потемнело, а ноги будто забетонировали – он не мог ими двигать.
– Вставай! – взревел стражник и рывком поднял осуждённого инквизитора на ноги.
Затуманенным взором Иезекииль огляделся. На бетонной ложе восседал обер-инквизитор Юкатана Джакомо Политано, имперский генерал-губернатор Даниэль Дутра да Силва, архиепископ Юкатана Альфонсо Фелипе и генеральный секретарь Церковной Канцелярии в архиепископстве, Алан Иглесиас. Все четверо хмуро взирали с высоты своей ложи, буквально испепеляя бывшего инквизитора одним только взглядом.
– Пошёл! – стражник толкнул в спину, направляя к металлической лестнице, ведущей на бетонный помост. Путаясь в собственных ногах, Иезекииль с трудом начал подъем на помост. Стоящий наверху стражник нагнулся, ухватил за цепи и рывком потянул на себя. Оказавшись на помосте, Иезекииль вздрогнул и отшатнулся. Сзади тут же последовал толчок в спину, от которого он растянулся на бетонной поверхности помоста. Бывший инквизитор не обращал внимание на жуткую боль в локте, на кровавый привкус во рту от выбитых при падении зубов, на окрики стражи, на возмущённые окрики из толпы – всё сознание занимало увиденное: металлическая решётка на таких же металлических сваях. Иезекииль прекрасно знал её предназначение. Обычно решётку использовали для казни особых преступников, вроде убийцы инквизитора. Но… он ведь не убийца инквизитора! Он сам инквизитор! С ним нельзя так поступать!
– Встать! – сверху прозвучал знакомый голос. Иезекииль поднял голову. Над ним возвышалась фигура Пабло Красса в инквизиторском одеянии. Не дожидаясь, пока он сам, стража дёрнула за цепи, рывком ставя на ноги. – Отец Мартин доложил мне о твоём отказе раскаяться перед Богом и Церковью.
– Брат, что вы задумали? – Иезекииль облизнул пересохшие губы и кивком указал на металлическую решётку. Стоящий перед ним инквизитор лишь едва взглянул на орудие казни.
– По решению Церковного суда тебе отказано в последнем слове.
– Так нельзя! Я…
– Молчать!!!
Стражники будто повинуясь ментальному приказу нанесли серию коротких ударов в живот. Иезекииль согнулся пополам, в судорожных попытках ухватить выбитый из лёгких воздух.
– У тебя больше нет права голоса, Иуда. Однако, в последний раз, я даю тебе шанс спасти свою душу. Принеси достойный плод покаяния и быть может тебя минует участь в геенне огненной.
– Я не хочу умирать, Пабло… – Иезекииль протянул дрожащие руки к обвинителю. – Пожалуйста… Я не хочу умирать…
