Багровая нить разматывалась и растягивалась, и Мист продолжала смотреть в свои собственные глаза, падая одновременно вверх и вниз, пока двойной холодный взгляд не стал для нее непереносимым. Тогда по обеим парам ее глаз бичом полоснула боль, ослепляя, изменяя, порождая багровый огонь, снова сжирающий ее изнутри.
И больше ничего не стало. Весь мир обернулся пустотой.
Покинутая башня
….стали величать его во всех краях. Отправился он в путь и дальше, ведомый Эйном, и всюду нес слова добра, да изничтожал гнильцовое зло, и оглашал прощенье Эйново всем, кто слушать желал. И лечил он язвы и хвори, да несправедливости пресекал. Когда …
Житие святого Амайрила, 8
– Э? О чём это я? Что со мной? Почему я на полу? А где я вообще? – Мист подняла голову и оглянулась вокруг, придя в себя одним мигом, без перехода. Она находилась в очень большой круглой комнате с тремя окнами по трем сторонам и огромной балконной аркой, вырезанной прямо в камне. Рядом с ней, ровно в центре зала, в полу было круглое отверстие, и Мист видела край первой ступени винтовой лестницы, уходящей вниз. Больше никаких дверей или проходов видно не было.
– А что это у меня… мне так спину колет? – задумчиво спросила девушка сама у себя и приподнялась на локте, шаря в поисках причины дискомфорта. Это была книга – ощущение шершавого теплого кожаного переплета, словно немного подогретого изнутри. Мист вытащила книгу из под себя и села на полу, положив ее на колени: вот оно, вот она – древняя магическая книга, источник знаний и истины, только почему-то вопросов было больше, чем ответов.
– Ладно. Допустим, я вошла в башню, встретила Ийиливу, прошла с ней все испытания старого паскудника, открыла тайник, достала книгу. А сюда-то я как попала?
Конечно, некому было ответить, хоть ей и послышался короткий ехидный смешок на грани слуха. Помотав головой, девушка погладила обложку книги, удивляясь ощущению тепла и тому, насколько небольшим оказался хваленый магический гримуар. Она ожидала, наверное, чего-то в три раза толще и больше по формату, а тут была книжка немногим больше любимой “Радуги”. Пытаясь испытать пиетет или восторг, Мист подняла обложку.
Конечно, ничего такого особенного не случилось, чужой мир не вырвался наружу из книги, и клонящийся к вечеру день за окнами не погас, просто перед ней открылась первая страница – и, на удивление, она была написана вовсе не на эльфийском языке, как того ожидала Мист, а на исключительно архаичном весторне, который был старше времен Святого Амайрила лет на тысячу. Мист даже узнавала некоторые буквы – но получалось сложить их только в отдельные слова, и из них она узнала только одно – “истина”, и то, потому, что оно было в гербе древних королей династии Эстхавенов, которых они не так давно склоняли на семинаре по истории законов.
Мист всхрапнула, осторожно переворачивая листы. На удивление, они были не ломкими, не опасно хрупкими – Мист посчитала бы эту бумагу плюс-минус современной, а книгу – подделкой, если бы не прошла такой зверский путь до нее. Но факт оставался фактом – “почти современная”, только немного пожелтевшая бумага была исписана совершенно непонятным для Мист текстом. Покрутив носом в сожалении, девушка продолжила листать. Конечно, рано или поздно, со словарями и помощью кого-то из гениев вроде лэри Акринны, она продерется сквозь эти дебри, тоже, но это будет много позже.
На удивление, этих первых страниц оказалось немного – меньше десятка. Дальше шел уже другой почерк, и чуть более современное начертание. Почесав щеку и оторвав очередную корочку от раны, девушка стала искать границу следующего текста – но она оказалась куда дальше, почти треть книги была исписана этим автором, в чьих заметках Мист понимала только картинки, и то – не все. Потом шел краткий блок на почти современном весторне, которому Мист обрадовалась, как родному.
