– По моему, мы не по адресу, – сказала девушка тихо, чувствуя, как сосет под ложечкой от страха.
– А по-моему, вполне по адресу, – не согласился Торрен. – Это, видимо, и есть черепушка нашего, гм, проводника. Видимо, он хочет, чтобы мы ее сняли и закопали, – сказал он, глядя, как морок втягивается в глазницу черепа. Зрелище было не самое приятное, но Торрену было жуть, как интересно.
– Что-то я сомневаюсь, что нам просто так отдадут этот трофей.
– А мы вообще спрашивать-то будем?
– А что, воровать, что ли? – возмутилась Мист, и тут калитка в частоколе распахнулась, демонстрируя им невысокую женщину с седыми волосами и в лохмотьях, с таким огромным животом, что он, казалось, должен бы бы ее перевешивать.– О-ох, – выдохнула девушка, делая непроизвольный шаг назад, и Торрен храбро задвинул ее себе за спину широким движением.
– Пожаловали, – пророкотала женщина, глядя на них острым, колючим взглядом. – Сами пожаловали. Обед, значит, пожаловал, и ужин, и завтрак. И соленья с маринадами.
Мист было не то страшно, не то смешно, не то это и другое вместе, потому что бояться вздорной тетки с болота было странно, но ее уверенность в своих силах внушала некоторые сомнения. Но потом из ямы потянулся пепельный туман, более серый и густой, чем был вокруг, и высунулась серая, осыпающаяся местами мелким песком рука. Мист сжала зубы, а Торрен выругался, вытаскивая меч.
– Бежим? – предложила Мист почти одними губами, полуобернулась и тут же почти впечаталась в спину приятеля, потому что серые безголовые фигуры, покачиваясь, выходили из сереющего тумана со всех сторон. – Глухие небеса, дым и пепел, – с отчаянием выругалась она. – Тор…кругом они.
– Обед, – захихикала ведьма. – Ужин! И соленья с маринадами.
…сказал святой Амайрил: “выходите все против меня разом, ибо крепка моя вера, и известна мера и срок”. И все вместе чарами накинулись на него служители мекатовы, да только напрасно. Не могли чары нечестивые коснуться того, кто верой защищен, как панцирем. Всех разом посрамил Амайрил и чар лишил, и сил демонических. Оставил их слабыми и пустыми, каяться, да искать спасения, ибо …
Житие святого Амайрила, 13
– Ыыы, – умно высказалась Мист, а Торрен внезапно ткнул ее локтем прежде, чем шагнуть вперед и широко взмахнуть мечом, пытаясь привлечь внимание противников.
Мист потребовалось несколько секунд, в течении которых она наблюдала за словно словно танцующими движениями Торрена, чтобы понять, что именно он намекал ей сделать.
– Соленья, – хихикала, пританцовывая, ведьма, придерживая обеими руками огромный живот, по которому словно волны ходили под лохмотьями. Как будто там шевелились огромные черви. – Маринады!
– Будут тебе соленья, – буркнула Мист, торопливо вытаскивая шкатулку, открыла ее и швырнула в бесноватую болотницу.
Джинн радостно взвыл, вылетая вихрем из падающей коробочки, и впился в ближайшую жертву. Ведьма нелепо взмахнула руками, безголовые пепельные твари кинулись к ней, и джинн заметался между ними, явно теряя силы с каждым разрушенным чудовищем. Погибая, они теряли свою пепельную плоть, которая осыпалась с ним пылью, оставляя лишь белые кости. Они разваливались, падали, но джинн быстро слабел, тоже, пока не вспыхнул последней вспышкой сам, исчезая навсегда.
И тогда ведьма дико захохотала, стоя на четвереньках и раскачиваясь.
– Будут, будут мне соленья, глупая девчонка, – сказала она, поднимая одну руку, но слова ее окончились глубоким стоном, и она, словно живот-таки перевесил ее, завалилась набок, дрыгая ногами и руками. Оставшиеся после атаки джинна пепельные фигуры замерли на мгновение и осыпались.
