– Что это она? – с подозрением спросил Торрен, опуская меч, и Мист, стоя за его плечом, вцепилась в его руку. Ведьма принялась кататься меж куч пепла и белых костей, ломая их, хрупкие от огня, своим весом.
– Ей больно, – с определенной долей уверенности сказала девушка, и ведьма закричала, дико и страшно, и лохмотья ее юбки от чего-то потемнели, промокли. – Она обделалась, что ли?
– Не, – с благоговейным ужасом сказал Торрен и убрал меч. – Рожает она, кажется.
– Чего? – не поняла Мист.
– Рожает, – повторил Торрен. – Дите рожает. А, мать, рожаешь ты, что ль?
– Дыа, – с непередаваемой смесью боли и неизбывной радости простонала ведьма. – Наконец! Наконец-то! Вы, вы двое, помогайте, – он потеряла конец слова в крике, продышалась, и потом продолжила. – Помогайте, и я помогу вам! Отпущу и награжу!
– А чем помогать? – деловито уточнил Торрен, оглядывая корежащуюся женщину. – Не старовата ты рожать, мать, глядь?
– Ведьмы …. возраста…не имут! В дом меня, мальчишка, и воды грей в котле, а девка пусть при мне, ребенка принять… надо принять.
– Ты хоть рожала уже, а? – Торрен примерился, наклонился, поднял ее на руки с трудом. – Фу, нечисть болотная, – прокомментировал он. – Вонища!
– А с тебя ваэрле воняет скоротухлым, – не осталась в долгу ведьма, пока ее снова не скрючило.
Мист наблюдала за всем этим с суеверным ужасом, но вслед за Торреном опасливо вошла в калитку. За частоколом обнаружился дом и двор, почти нормальные, только что подзапущенные. Торрен с ноги открыл дверь, хрюкнул от запаха.
– Мист, шарф на нос намотай, – посоветовал он, занося ведьму внутрь. В полупустой комнате, единственной в доме, полной каких-то сушеных трав и банок с, видимо, “соленьями”, даже кровати не было, только тряпки и шкуры на полу, куда парень и уложил стонущую и бесновато хихикающую вперемешку женщину.
– Напомни мне, почему мы не сбегаем отсюда срочно? – спросила Мист у него шепотом, когда они разминулись – Торрен по дороге во двор, чтобы наносить воды и согреть, Мист – по дороге к ведьме.
– Потому что не знаем, куда. Это, видать, она нас кругами и водила.
– Но сейчас-то не может.
– А бросить ее тут можно, что ль? – возмутился Торрен. – А ну как ребенок у ей встанет поперек?
– А тогда-то мы что делать будем, знахарь? – покрутила пальцем у виска Мист.
– Помогать, – отрезал Торрен гордо и удалился за дверь. Мист же с сомнением взглянула на корячащуюся ведьму, и та с удовольствием разразилась громким утробным воплем. Она орала с таким смаком, что Мист даже сомневалась, что та действительно испытывает боль.
– Иди, девка, сюда, – сказала болотница, продышавшись в очередной раз. – Сними фиолетовые цветы над окном, и зеленый тот вон веник, и орехи черные. И банку с глазами возьми, да снеси своему приятелю, пусть в котел кинет. Да возвращайся – застрянет ребенок, вытягивать станешь.
Мист кинула на ведьму полный непередаваемой гадливости взгляд и стала снимать указанные ингредиенты, волей-неволей вслушиваясь в бормотание ведьмы.
– Наконец-то!.. Ведьмой будешь, сильной будешь, злой…Пять лет я тебя носила. Пять лет ты меня жрала, а будешь весь мир жрать, поедом есть, мироедка, людоедка…
Мист содрогнулась, прижала к груди собранные травы и “банку с глазами” и пулей вылетела из дома.
– Она с ума сошла, или рожает тут погибель всему миру, а мы? – возмущенно набросилась она на Торрена, который, согнувшись в три погибели, разжигал огонь под огромным чаном.
– Ну, Мист, ну рожает баба, – примиряюще сказал он. – А родит, покажет нам дорогу к Сарэну, и мы уйдем.
– Да она, небось, тут пол-округи извела! – продолжала нервно взмахивать руками Мист. – Мор, говоришь, в Чернолесье?! Да вот он, твой пеплов мор!
– Да может она трупы сюда просто стащила, и того, – спокойно сказал Торрен.– Не кипяшись, Мист, иногда с такими страхолюдлами приходится дело иметь, чтобы что-то добыть или достичь, тут эта ведьма рядом не стояла. Ну, хочешь, глядь, потом клятву возьмем с нее не вредить окрестным селениям, в качестве награды?
– Эльфов, значит, ты боишься и людоедами обзываешь, а тут разжалобился! Тьфу на тебя, – ругнулась Мист, ссыпала возле костра указанные ведьмой ингредиенты. – Она велела суп из этого сварить. Надеюсь, глаза там не человечьи.
– Тритоньи, – сходу определил Торрен, взглянув в банку, и повторил. – Не кипяшись, Мист, говорю, все нормально будет. Просто я действительно понятия не имею, куда нам теперь идти и в какой стороне Сарэн. Нас круто заморочило, а если мы пойдем не в ту сторону, сгинем, как пить дать.
– Пепел тебе в душу, – с выражением сказала Мист и горделиво удалилась на очередной дикий вопль “девка, чтоб тебя”, доносящийся из дома.
