Зима медленно опустилась на Москву в тот самый момент, когда ее никто не ждал. Даже Юлька. Ей всегда жарко, ей всегда горячо, поэтому она ждет зиму, как неприкаянная, а потом по-детски радуется первому снегу. Ну что уж тут делаешь? Это Юля, и все этим сказано. В один из таких, обычных, ничем не запоминающихся вечеров, мы сидим у меня дома и пересматриваем кассеты, присланные нам Борисом. На этих кассетах – мы, год 2000, может 2001. Я не могу сказать точно. Тем более, что у меня никогда не было хорошей памяти на даты. Иногда Ваня спрашивал меня что-то, а я отвечала ему как обычно кратко:
- Я не помню.
- Ну как ты не помнишь?
- Вот так, не помню и все. – Лениво объясняла я, считая это обычным делом.
- И как же ты запоминаешь что-то важное.
- Ты сам говорил, что все важное откладывается в голове.
- Не я – Ленчик. – Поправил он, хотя это не имело никакого значения.
- Не суть…
- И все же?
- Записываю в записную книгу. – Улыбаюсь я. – И все проблемы решены.
- Покажешь? – Хрипло рассмеялся он. – Книгу свою.
- Не, тебе не надо, не понравится…
- Ну и пусть. – Он отмахнулся и закрыл глаза, погружаясь в нирвану.
Было и было, а пока вокруг летает снег. Летает и летает. Холодный и белый. Ничего уж тут не поделаешь.
Юлька иногда смотрит на него и улыбается, а я дергаю ее, чтобы она не отвлекалась от видеозаписи. Неожиданно видео прерывается и начинается новое. 2004 где-то, наверное, где-то так. Помню то время, как сейчас, прекрасно помню тот день, который был всего лишь отражением других – таких же дней…
Кто-то (до сих пор я не поняла кто) решил нанять оператора, который бы бегал за нами 24 часа и снимал все. Обычно, таких людей нанимают, когда снимают какое-либо шоу, типа Анатомии или Поднебесной. Но шоу никакого не было. Нам наняли человека, кажется, его звали Андреем, он, вооружившись камерой, молча ходил везде за нами и снимал все, что с нами происходило. Причем слово ВСЕ, – было в прямом смысле слова. Как мы ели, пили, спали, переодевались, о чем мы разговаривали, и даже принимали ванную. Но, слава Богу, такое издевательство длилось всего лишь пару дней. Но на этой кассете был запечатлен только один день – отражение всех остальных дней. Андрей, взяв в руки свою аппаратуру, взвалив ее на свои белоснежные плечи, молча следовал с нами повсюду.
Запись началась с того, как мы прибыли на поезде в какой-то из городов. Мы вышли из вагона и нас тут же окружила толпа, из которой я узнала только Ленчика, который бережно обхватил нас руками и быстро повел к машине, пока толпа орущих фанатов не разорвала нас. Сзади раздавались сумасшедшие вопли, крики, все орали только одно – зазубренное слово: «Тату!». И так, пока мы шли от вагона поезда до машины, мы слышали в спину «Тату! Тату! Тату!».
Нас быстро затолкали в салон, и дверь с шумом захлопнулась. Водитель сорвался с места практически в ту же секунду. И над ухом у себя я услышала, как Волкова облегченно выдохнула. Вот мы и на месте. Странно, что эти ребята встречали нас, ведь время уже двенадцатый час ночи. Но следовало этого ожидать. Прибыв в номер, мы успели закинуть в рот по несколько бутербродов, наспех запив их чаем, и тут же лечь спать. И даже это Андрей тоже заснял.
- Ну, мы спать. – Недовольно протягивает Юлька, глядя на него. – Вырубай.
- Я жду, пока вы заснете. – Тихо произносит он, передвигая объектив на ее недовольное лицо.
Кажется, что у нее нет сил спорить с ним, и она, забыв про все, молча скидывает с себя одежду, оставаясь в одних трусах. Наверное, парниша изрядно завелся, глядя на мою идеальную девочку. Нельзя не завестись, глядя на ее тело. Только если для меня это обыденное дело, то для него это нечто святое, что ему никогда не светит. Она, нахмурив брови, забирается под одеяло. Я, также не думая ни о чем, следую ее примеру – и раздеваюсь. И остаюсь практически такой же нагой. И ложусь с ней, переплетая свои ноги с ее ногами . Так мы и засыпаем. А этот заведенный Андрей, предварительно выключив камеру, наверняка увлекся анонированием. Ну что тут поделать? Такова уж мужская похоть. И она в корне отличается от женской…
