С горем пополам, заснув в час ночи, ровно в шесть – сказка заканчивается. Ровно тогда, когда стрелка часов останавливается на 6:00 утра, в нашу комнату с грохотом врываются человек двадцать. А ублаженный ночью оператор-Андрей, уже наготове стоит в углу комнаты, снимая все это копошение. Он довольно улыбается, будто рад, что мы никак не может продрать глаза. Нас буквально в прямом смысле слова вытаскивают за ноги с кровати, почти обнаженных, переплетенных друг с другом. И тут же подлетают какие-то люди, которые начинают нас гримировать, кто-то сует кофе прямо в лицо. А наши глаза – все еще закрыты. Черт бы их всех побрал! Господи, как же хочется спать! В итоге, разлепив глаза, склеенные ночной смолой, мы все же вливаем в себя чашку крепкого-крепкого кофе (про сахар люди как обычно не подумали), и тут же слышим бодрый голос фотографа: «Ну что? Начинаем фотосессию». Откуда взялась эта извращенская мода на фотосессии в шесть утра – я до сих пор не могу понять. Я до сих пор не могу понять, как мы тогда нашли в себе силы улыбаться, обниматься. В шесть-то часов утра – проспав всего пять. И то с горем пополам. А довольный Андрей все еще снимал нас, то, как мы позируем, и, наверное уже в то время, он уже приготовил свою подружку-руку, мы сами знаем для чего. Таковы уж мужчинки, ничего тут не поделаешь. Кое-как, отсняв фотосессию на кровати, нас отправили в ванну, продолжать начатое – вот это уж точно извращение. Ванна – расслабляет нас обеих, главное не заснуть прямо перед камерами. Мы быстро встаем с кровати и идем в ванную комнату.
- Ну что, и тут снимать будешь? – Недовольно шипит Волкова, и ее можно понять.
И я понимаю. А этот Андрей – нет. Упертый баран! Что с него взять, кроме анализов? Да и то… какие они получатся…
- Да ладно вам, – хохочет он, – под пеной ничего не будет видно.
Препираться опять же нет желания. Нет сил. Поэтому, забыв обо всем (как обычно и бывало), мы сбрасываем с себя последние вещи и шлепаем по мокрому полу в ванную. Он довольно улыбается нам в спину. Надо сказать Ване, чтобы он нашел более адекватного человека. А не этого…
Мы залезаем в ванную и опять улыбаемся в объективы фотоаппарата. Улыбаемся несколько часов, пока нам не сводит скулы, пока Юлькин целеустремленный подбородок не начинает подрагивать от раздражения. Но я сразу напоминаю ей слова Вани, и она, скрипя зубами, продолжает улыбаться, сидя в этой чертовой ванне, где все – видно! И этот Андрей похотливо улыбается, снимая крупные планы!
Едва закончилось это мучение – нас потащили на другую фотосессию, в каком-то здании Москвы, в каком-то обычном здании, где мы опять улыбались, где мы опять изображали неземную любовь. Как же хочется спать, как же я устала. С горем пополам – к семи вечера мы закончили, и тут же побежали на поезд, отправляясь в другой город. В какой – я не помню. Мне и не нужно это помнить. Вот так и проходили наши дни. Честно и откровенно. Это не так уж просто, как кажется на первый взгляд. И в то время, когда мы едем на вокзал в какой-то машине, слышу, как Волкова устало и тихо-тихо шепчет в пустоту:
- Господи, скорее бы в поезд. Тупо проспаться…
Я утвердительно бормочу ей в ответ. На большее меня не хватает…
Такое вот были веселые времена…
И эта кассета – всего лишь напоминание о нашей прошлой, суетной жизни. И это не может не радовать меня. Стоящие в вазе герберы, приветливо улыбаются мне, мои волосы упоительно переплетаются с узорами на стене, мое тело наполняется эйфорией и волнительной дрожью. Я сама не понимаю от чего… Неожиданно у меня начинает звонить телефон, на дисплее написано «Люся». Я с трудом пытаюсь вспомнить, кто это? Наконец, прокрутив последние несколько лет в голове, я вспоминаю – Люся с СТС, спонсор шоу «Тату в Поднебесной». Люся – блондинка, типичная блондинка, с которых списаны все барби. Непонятно откуда у такой девушки столько денег, но она оплатила всю аренду площадки и каждый день зависала с нами на 13 этаже Пекина, в то время, как мы пытались записать альбом «Люди инвалиды». Люся героически выстояла все самокрутки и все нападки со стороны своего кошелька. И, наверное, даже не пожалела всех тех денег, которые вложила в это шоу. Еще бы, ведь трава в Поднебесной всегда была первоклассной, трах с Шаповаловым всегда был первоклассным. И было всего много – одного и другого.
- Алло. – Я, наконец, выхожу из ступора, и говорю в трубку.
- Привет, Лен, это Люся. – Весело верещит она своим противным голосом.
А еще говорят, что она «поет», ну или, во всяком случае пытается петь. Сначала она донимала этим Ваню, затем пыталась достать Флая, но, похоже, оба знали, что это плевое дело. Люся – это Люся, пусть тратит свои миллионы на другие дела, а певица из нее, как из меня балерина. И даже ее миллионы не помогут. И даже уже прославленное имя Ваня Шаповалов.
- Да, привет! – Преувеличенно бодро, отвечаю я.
- Ну, как вы там поживаете? Я слышала – альбом выпустили? – Непонятно почему смеется она.
- Выпустили. – Подтверждаю я, – у тебя как дела? Чем занимаешься?
