«Я сошла с ума, я сошла с ума, мне нужна она, мне нужна она. Я со-шла с ума-а-а, мне ну-жна она-а-а… Мне нужна она, мне нужна она…», – допеваем мы последнее перед злополучным, таким же замусоленным, проигрышем. Наверное, это единственные полминуты, которые больше всего ждут, хотя я и преувеличиваю, теперь этого ждут намного меньше, чем тогда, но факт остается фактом – злополучный проигрыш ждут все. И когда он начинает играть, зал чуть ли не разрывает от накала эмоций, возбужденные до предела глаза впиваются в меня и Юльку, я чувствую это всем телом. По инерции иду к ней, она идет ко мне. Мои ноги надламываются от всех этих взглядов. Таких же сумасшедших, как и раньше, но все же они немного притихшие. Ваня всегда говорил нам, что народу нужно показывать то, что они хотят, и говорить то, что они хотят услышать. Сейчас – они ждут самый мягкий, трогательный, нежный и ностальгический поцелуй от Тату, которые давно уже не целуются, только берутся за руки. Они ждут тех же чувств, которые были тогда. Точнее, которых не было никогда. Но сейчас мне меньше всего на свете хочется вспоминать слова Вани. Я будто очнулась от какого-то сна, встрепенулась, и не поняла – зачем мои ноги ведут меня к ней? Зачем мои губы тянут меня к ее губам? Это всего лишь тяга по прошлому, я всегда была ностальгической личностью, и мне было раз плюнуть, чтобы найти повод да пореветь, повспоминать, так, со своей романтическо-нежной душой я и жила. Но сейчас не то время, чтобы целоваться, чтобы сжимать затылки друг друга до боли в пальцах. И пока я забивала свою голову всякими глупостями, она уже подошла ко мне и, улыбаясь, вытянула свои руки мне навстречу. Еще чего? Я сделала удивленный вид, отрицательно качая головой, и хотела было уже отойти назад, пугливо поджав хвост, как вдруг она схватила меня за руку и закружила, как тогда, в 2001, на концертах. Я схватилась второй рукой за нее, чуть не упав. И она, продолжая удерживать меня одной рукой, остановилась, сделала какой-то неоднозначный жест, а потом накинулась на мою шею. Смирившись, я обняла ее за талию, улыбаясь в зал. Воспользовавшись моментом, она оторвалась от меня и быстро чмокнула меня в губы. Такую наглость, такую шалость я воспринимаю от Волковой, как должное. Она же хитрая, лисёнок. «Лисё-ёнок», – с оттягом произносила я в самые умилительные и ностальгические минуты нашего проживания. «Ну что ты, моя ры-ыжая?», – на тот же лад, протягивая свою противную «ы», отвечала она мне, и откидывалась на мое плечо своей черноволосой головой.
В конце мы обнимаемся. Дольше, чем обычно, но это самое милое, что могло произойти за этот вечер…
Днепропетровск 14.10.2006 год.
Мне кажется или действительно что-то изменилось с того концерта? Я совсем не думаю, что это странно, просто нам нужно немного отдохнуть друг от друга, побыть наедине со своими мыслями и чувствами. Мне кажется, что пришло время разобраться в себе. Иначе это никогда не закончится. В гостиничном номере сильно запахло ее сладким шампунем, едва она вышла из душа. Она всегда так сладко пахнет … Что за мысли в моей голове? Кажется, я устала после приезда сюда. Нужно принять душ и лечь спокойно спать…
Заснуть у меня почему-то упорно не получается, не смотря на то, что я так вымоталась, и как мне думалось – лягу и вырублюсь в ту же секунду. Но чувствуя рядом с собой Юльку, я никак не могу погрузиться в царство Морфея. Странно, ведь мне уже не привыкать спать с ней, это самое, что ни на есть, обычное состояние. Мы спим с ней семь лет, и это так же обычно – как дышать воздухом, есть мандарины на новый год, раздавать автографы, улыбаться солнцу. Это самое обычное состояние, но заснуть я никак не могу. И поэтому снова начинаю терзать себя мыслями о том, что твориться у меня внутри. Разве это можно было назвать любовью? Возможно, это была любовь какое-то время, которая так или иначе переросла в зависимость от человека, и я уже не могла спокойно жить без нее. Я вообще не могла жить.
