- Любимая, родная моя, всего тебе самого хорошего! Я так тебя люблю… какая же ты у меня хорошая…замечательная, девочка моя… – она просто светится от прилива нежности, безмятежно тычась своей маленькой черной макушкой в мое плечо.
Я крепко-крепко обнимаю ее, зарываясь в ее волосы.
- Спасибо, Юлек! – мягко целую ее в висок, еще ближе притягивая к себе, – забирайся ко мне, сегодня мы никуда не спешим!
- Да, сейчас, только подожди немного, – она примирительно целует меня в подбородок и срывается с кровати, убегая куда-то.
Интересно, куда это она? Я лежу, довольно прикрыв глаза, и понимаю, что я самый счастливый человек на свете.
- Ленок! Смотри, что у меня для тебя есть! – она с шумом падает на кровать, подползая ко мне ближе.
- Что это? – в ее руках аккуратная бархатная коробочка, которые готовят для обручальных колец, – Предложение мне решила-таки сделать? – смеюсь я, выбивая вещичку у нее из рук.
- Интригует? – смеется в ответ она. – Предложение руки и сердца что ли?
- Ну да, – пожимаю плечами я, осматривая коробочку, – Так я открываю?
- Открывай-открывай, – кивает она, – только предложение мне делать тебе не нужно, ты и так моя девочка, и всегда будешь моей…
Она не может сдержаться с соблазнением и быстро целует меня в щеку.
Я, прижав ее к себе одной рукой, все же приподнимаю крышечку…
- ВАУ! – протягиваю я, доставая сережки в виде дельфинчиков, – очень классные! Клевые такие!!! Спасибо, Юлечек!
Мягкий поцелуй в плечо. И еще один. И еще.
- Да поцелуй нормально! – смеется она, кладя маленькую ладошку мне на щеку, заглядывая самыми голубыми глазами на свете в мои глаза.
Бог ты мой, в них можно утонуть…
Я обхватываю ее лицо руками и прикасаюсь к губам, захватив нижнюю губу.
- Спасибо, родная!
- Это еще не все! – хищно улыбается она, лисенок, – Вот, возьми, кажется, это принадлежит тебе…
Мои глаза расширяются до неузнаваемости, дыхание сбивается, горло стягивает…
- Откуда у тебя это? – спустя минуту, я все же смогла что-то выдавить из себя, выронив при этом сережки.
- Да так, нашла… – улыбается она, наблюдая за мной.
Чертов кулон, ты совсем не изменился… Ты вообще не меняешься, только тайной от тебя веет еще больше.
Я несмело приоткрываю его, заглядывая внутрь.
- Ты все-таки сделала это… – шепчет она где-то около моего уха.
На мои глаза наворачиваются слезы. «Мы у Вани в офисе 1999 год», все правильно. Ничего не изменилось.
- Он уже не тот, что прежде, – то ли предупреждает она меня, то ли спрашивает…
- Что?
- Он не тот, что был прежде, – вторит она.
- Почему? – все, что могу спросить я, – Потому что я больше не боюсь его?
- Нет, не по этому…
- А почему?
- Всему свое время, – говорит она и откидывается на подушку.
- Ты когда-нибудь расскажешь мне? – я все еще не теряю надежды…
- Когда-нибудь расскажу. Но было бы лучше, если бы ты поняла это сама…
- Я пойму… обещаю…
8.10.2006 год.
«Тебе же нравится провоцировать всех?» – я не очень-то довольна таким раскладом.
«Че ты прикопалась? Сегодня такой день!» – она безразлично отмахивается в поисках своего нового «интереса».
«Да какая разница, знаешь, что скажут потом в новостях?» – все еще не могу отстать я.
«Волкова изменяет Катиной? Лен, мне все равно!»
«Ты как Ваня…» – задумчиво произношу я, глядя на нее.
«Я люблю красть привычки…»
«Ну да, он жил только ради скандала, другое его не интересовало»
«Так и есть», – она кивает и теперь обращает внимание на меня, ее новоиспеченный «интерес» потерян с поля зрения.
«И к чему он пришел? А?» – я вспыхиваю, завожусь на ровном месте.
«Слушай, все, давай закроем эту тему. Нам пора идти в зал!» – она срывается…
Получаем премию «Женщина Года» по версии журнала GQ. Приятно. Улыбаясь, идем на сцену, забираем ее, отшучиваемся. Сколько у нас этих премий? Сложно представить. И страшно. Тем не менее, приятно. Сегодня решили спеть «Полчаса», лирика никому не помешает.
«Следующие представительницы не нуждаются в длинном представлении. Эпатажные, заявившие на весь мир, что российские гей-поп звезды могут получать международные платиновые диски и премию «Женщина года» по версии журнала GQ», – говорит ведущий, и мы с Юлькой появляемся на сцене. Свен уже начинает играть, улыбаясь нам.
Со сцены всматриваюсь в знакомые лица, которые для меня ничего не значат. В них видна такая неподдельная грусть, ностальгия, и я могла бы предположить, с чем это связано. И я знаю… Глядя на нас, они думают: «Вот, выросли наши девочки, те самые, что в свои 15 подняли весь Мир на уши, что заставили поверить в любовь и те поцелуи в рубашечках и юбках под дождем, их до сих помнит весь мир. Вот они, наши родные, взрослые уже, настоящие женщины, красивые, женственные. Грустно… А они все так же за руки держатся… «
Я думаю об этом, улыбаясь, вглядываясь в их ностальгические лица.
Из раздумий меня выводит только голос Юльки.
«Ну я прям даже не знаю, что сделать уже… вроде и хочется поцеловаться, а вроде и не хочется. Хлопайте!» – вот Волкова найдет способ, как зажечь народ.
Она берет меня за руку, я молча и преданно смотрю ей в глаза…
Мои чувства и мысли она всегда понимала с полувзгляда…
