- Знаю, но есть и те точки, которые изучать необязательно…, – инстинктивно чувствую, что она улыбается.
- Почему? – Спрашиваю я все еще тихо.
- Ну, потому что…, – отвечает она и ее руки медленно скользят по моим бокам.
Она осторожно переходит на живот, тем самым обхватывая меня сзади. У нее такие горячие, мыльные руки… а мне так приятно. Я прикрываю глаза и накрываю ее руки своими. Но она не останавливается. Медленно пробирается выше, очерчивая форму груди. Осторожно, легко, словно боится испугать. Неожиданно она замирает и совсем не двигается. Я только чувствую ее теплое дыхание у себя на шее.
- Юлек?
Она молчит и рассеянно целует мой затылок. Ее руки все еще замерли у моей груди, и она молчит, и совсем не двигается.
- Что случилось?
- Ничего… я… извини…
Я, сквозь сомкнутые ресницы, улыбаюсь. Мои руки снова закрывают ее и неуверенно, робко помогают пробраться им к цели. Чувствую, как она начинает дрожать и пытается убрать свои руки, но я только сильнее прижимаю их к себе… Чувствую, как внизу живота разгорается пламя. Давно такого не было… Так давно… с тех пор, как на одном из концертов она продолжала меня поцеловать весь проигрыш. Ее язык ловко и уверенно жил у меня во рту, то и дело, делая круги почета вокруг моего языка. Ее руки прирастали к моему затылку, пытаясь быть ко мне еще ближе. Тогда я думала, что сойду с ума. Дрожа от нетерпения, я вела борьбу с ее языком, кусала ее губы…и я совсем забыла о том, что мы на сцене. Но в тот момент, когда ее губы оставили мои в полной растерянности, я забыла об этом желании… забыла до тех пор, пока ее руки, ее тонкие музыкальные пальцы аккуратно стали массировать мою грудь… Я выгнулась и случайно ударилась головой об дверку душа…
- Лен! Лен! С тобой все нормально? – Юлька трясла меня за плечи. – Извини, что я тебя так трухнула, что ты ударилась…
- Что? – Сдавлено переспросила я.
- Ты не отвечала мне, я думала ты уснула!
- Уснула?
- Ну а что тогда?
- А..ты уже смыла пену? – Так же рассеяно переспросила я.
- Еще минут десять назад! Мы тут уже полчаса торчим, пошли кушать! Я ужасно проголодалась…
- Так мы не…
- Что? – Непонимающе спросила Волкова.
- Ничего, забей… – Я молча открыла дверцу и вышла из душа…
======
Чтобы быть победителем, нужно быть мудрым. Это связанно между собой. Как говорил Ваня: «Я мудрый человек. Мудрость – знак гармонии. Я хочу дальше жить, чтобы передавать людям то, что я понимаю. Я даже чувствовал себя маленьким Богом, пока не понял, что Бог – энергия, внутри которой существую и я. Область коллективного бессознательного». Он был мудрым и никак иначе. Наверное, предвидя будущее, предвидя именно хорошее будущее или, попросту, решив рискнуть, он снова сказал нам собирать вещи. На этот раз целью было почти недостижимое – завоевание американского рынка. Здесь не встречают всех подряд, кто имеет смазливые лица или короткие юбки. Здесь ищут талантливых, и Ваня метнул взгляд в нужную сторону. Решено было ехать в Los-Angeles, готовить новое шоу и шокировать все больше и больше людей. Шаповалову все казалось мало, а власть это огромная сила, которой он хотел обладать. Он хотел обладать практически всем, только я почему-то так и не поддавалась на его личные провокации, но, по-моему, его это ничуть не огорчало. Ведь Волкова так старательно заменяла ему себя и меня, а он и не отказывался. Иногда, мне казалось, что он такой же, как и она. А она – нимфоманка. Когда-нибудь это доведет ее, но Ваня не жалуется, да как он вообще может? А я… я могла побыть в стороне, тем более, что на меня есть такая замена.
Единственное, к чему он нас приучил – к любви. Иногда это казалось словно должное, обязанное ему. Наша работа, которая совсем не вызывала чувств. Глупая привычка – целовать чужие губы и делать вид, что тебе хорошо. С годами мы научились имитировать практически все. И совсем и никого не волновал тот факт, что кто-то мог в кого-то влюбиться. Ведь такого не могло было случиться по определению. Но что-то мне подсказывало, что бесследно ничего не проходит. Разве могут пройти мимо тебя чужие губы, которые привыкли к твоим. Это больше, чем работа или привычка. Потому что иногда я думала, что эти губы созданы для моих губ, а мои губы всего лишь дополнение к сотням губам, которые трогают ее. И это не очень-то радовало. Как это могло меня радовать? Когда мое сердце предательски тоскливо сжималось во время одинокой прогулки по Лос-Анджелесу, в то время, как она была с ним.
