Мы всегда делали все, как нужно. Всегда. Когда даже стоило не слушаться, наплевать и уйти куда-нибудь подальше. Но разве Ванин талант обещать, мог оставить нам выбор? Мы верили в него с самой первой минуты, когда не знали о том, что он будет в жюри кастинга. Я уже тогда верила в него и мысленно клялась остаться с ним навсегда. И разве после всех этих лет, всех эти концертов, записей песен и прочих происшествий, я бы смогла покинуть его? Никогда. Он всегда обещал большее, чем выполнял, он умел найти подход к каждой из нас. Умел сделать стеклянные глаза, полные безразличия, а внутри знал, что на это мы попадемся и никогда не уйдем. Ваня знал, что мы отчетливо понимали то, кто нас вылепил, из чего нас вылепили. Кто протоптал нам эту дорогу и дал шанс быть не такими, как все. Не быть фанатами какой-то группы, а чтобы фанаты были у нас. Сотни. Тысячи. Миллионы. И я так чертовски любила этих фанатов, что уходить от Вани мне не хотелось. Тогда я думала, что если уйдем мы, уйдут и фанаты. За Ваней. Ваню любили, и иногда я всерьез задумывалась, кого любят больше. Нас или его? Его или нас?
Наступило утро. То утро, когда просыпаться мне совсем не хотелось. И дело было вовсе не в лени или желании поспать. Нет, я отлично выспалась и совсем не ленилась. А все потому, что в это долбанное утро, Юли не было рядом. Она была за стеной, в соседнем номере на свой чертовой двуспальной кровати по соседству с Пашей! И эта мысль не давала мне покоя, хотя сама не знаю почему. Мне было неприятно, омерзительно думать об этом, что она лежит с ним, а он с ней и они нежатся под теплым одеялом. Я натянула свой плед по уши, накрывая им все тело. Но разве можно уйти от проблем таким образом? Было бы все так просто.
Ваня позвонил нам чуть раньше и сообщил, что нужно обсудить предстоящую акцию и выступление на канале. В прочем, план как всегда обычный. И концепция одна и та же: шокировать какой-нибудь выходкой, посмотреть на Юлю так, чтобы у всех завибрировало между ног, поцеловать ее так, чтобы все обкончались и неутомимо орали: «Тату! Тату! Я Вас люблю-ю-ю! Лена! Юля! Я сошла с ума». Схема простая.
В начале одиннадцатого утра, в соседней комнате, я услышала, как орет Юлька. Ненавижу эти тонкие стены, можно слышать все, что угодно. Она заказывала себе в номер завтрак на ломанном английском языке. Прошло уже столько времени, а она так и не научилась прилично говорить на нем? Да и зачем? Зачем? Если у нее была я, такая смышленая, неплохо говорящая на английском. Она без остановки могла говорить на русском и в этих дурацких интервью не давала и слова мне вставить. Так пусть уж на английском буду говорить я. От меня есть хоть какая-то польза. Из-за этих мыслей мне становится все хуже. Нужно что-то с этим делать… Позже, не сейчас.
И все происходит в точности, как в моих мыслях. Тот же план. Сидит Ваня, я и Юля. Ваня рассказывает нам про новую акцию, он так и обозвал ее «Хуй войне». Волкова ржет, я смеюсь тоже. На самом деле это забавно и самое абсурдное то, что эти америкашки ничего не поймут. Разве что единицы. Ну что нам эти единицы?
- Ну, правда же круто? – Смеется Шаповалов вместе с нами. – Все будут в шоке, я уверен! А нам нужно просто провоцировать!
- Вот провоцировать мы умеем, – утвердительно кивает головой Юлька и косится на меня.
- Еще бы, мы сделаем их!
- Я не сомневаюсь, девочки! – Улыбается мужчина и заключает нас в свои объятия.
Концерты, интервью, выходы в клубы, концерты, интервью, напиться до безумия, концерты, шоу, концерты, интервью. У меня от всгео этого кружится голова и я не могу с этим ничего поделать. К сожалению. Почему на нас столько всего свалилось? Я не представляю, как мне жить, как нам жить. Я не справляюсь, чувствую, что из моего тела постепенно уходит вся энергия. Блеска в моих глазах почти нет. А мы на вершине славы. Мы популярны везде. Мы – известны во всем мире. А мне так плохо, что я хочу умереть. И все так странно завертелось в последнее время, что чаще всего я думаю о том, что я сплю. И вот-вот я проснусь и все будет хорошо. Будет хорошо… Я успокаиваю себя этой мыслью уже несколько недель. Или месяцев? Я путаюсь во времени и боюсь чего-то. Юля живет и улыбается, а мне нужно просто тешить себя надеждой. Ваня обещает, что у нас будет еще больше, чем есть сейчас. А разве так бывает? Еще больше? Когда весь чертов мир в твоих руках! И я вроде стараюсь дышать… Стараюсь, но силы покидают мое тело… Глаза закрываются и кажется, что я куда-то падаю.
Страшно…
======
Манский, он снимал это шоу, потом сказал хорошую вещь: «Известных людей снимать в принципе проще: ты опираешься на то, что уже знакомо зрителю, и только наполняешь это знание нюансами. Предположим, что народ думает о „Тату“? Что они лесбиянки. Ну, кто задумается, понимает, что они, скорее всего, не лесбиянки. Меня это вообще не интересовало, и не надо было задавать им этот вопрос. Достаточно было ввести мотив прерывания беременности — и все становилось ясно».
