Ничуть не влюблены полностью

Ева выдает мне свой взгляд. Несмотря на все свои опрометчивые заявления, она – моральный эпицентр; человек, который не одобряет уход от конфликта. Или от красавца. В этом конкретном случае я точно знаю, что ей хочется нас подслушать.

Но она не понимает – и я не могу ей этого сказать, – что я избегаю Конора ради общего блага. В глобальных интересах. Вчерашний разговор с ним был не только неожиданным. Он был волнительным. Запретное несет с собой опасный трепет. Или, может, так чувствует себя каждая девушка, говоря с ним. Ева точно кажется ослепленной, и я буду дразнить ее по этому поводу, когда это утро превратится всего лишь в далекое и бредовое воспоминание.

– Ева. – Я подстраиваюсь под ее убежденный тон.

Она вздыхает и встает.

– Ладно. Я скажу, что ты, видимо, вылезла из окна среди ночи, чтобы встретиться с тайным любовником.

– Отлично. – Я падаю на кровать и накрываюсь подушкой.

Дверь моей спальни закрывается, и я выглядываю из-под подушки, чтобы проверить время на телефоне.

07:05. Я почти впечатлена тем, что Конор поднялся так рано. Он еще был на вечеринке, когда я вчера ушла. Может, еще не ложился.

Я снова устраиваюсь, но не могу заснуть. Любопытство сжигает усталость.

Что он тут делал?

Если честно, наш вчерашний разговор выбил меня из колеи.

Дело было не в том, что я наконец-то поняла, что его глаза больше серые, чем голубые. А в том, что я так близко видела его резкую линию подбородка. Широкие плечи. Мускулистые руки. Конор Харт объективно симпатичный, а кто-то скажет: шикарный до умопомрачения. Ладно. До меня это дошло еще лучше после того, как я пялилась на него без футболки в качалке. Лэндон не упоминал об этом в детстве, когда жаловался на своего сводного брата, но я приняла и переварила это, когда впервые увидела Конора лично на первом курсе.

Дело было в том, что он подошел ко мне. И безо всяких волн враждебности, что обычно от него исходили. Он не был дружелюбным, но и с налету грубым тоже. Один разговор – и, боюсь, я начала понимать очарование Конора Харта, к которому вроде бы как у меня был иммунитет.

Я не могу снова уснуть и ворочаюсь под теплыми простынями. Натягиваю спортивный купальник, а поверх – треники и толстовку.

Когда я иду мимо двери Евы, она закрыта. Уж ей-то ничто не помешало вернуться в постель. Я подавляю порыв постучать и спросить, что сказал Конор, когда она его отослала. Подавляю, потому что это Конор Харт. Я всегда видела его физическую привлекательность, но, в отличие от девчонок, падких на его обаяние и нахальную усмешку, я всегда знаю, что таится под штормовыми волнами.

Знаю, что беспечное равнодушие маскирует более уродливые намерения.

Знаю, что ярость, которая делает его таким мощным на льду, неоднократно заставляла его делать больно тем, кто мне дорог.

Я иду в ванную, потом делаю свой обычный смузи и беру ключи от машины из миски у двери. На улице дождь – и здесь это неудивительно, – и мои темно-синие резиновые сапоги хлюпают, когда я иду к дороге. Капюшон я не надеваю. Волосы все равно промокнут.

Когда я приезжаю к спорткомплексу, на парковке стоят всего две машины. Воскресенье, 07:40. Никого не изумляет.

Я прохожу до входа в здание под мелкой моросью. Провожу студенческим пропуском по электронному замку и вхожу в холл. Иду направо, к женской раздевалке. Плавательные очки ждут меня в шкафчике. Я быстро раздеваюсь и засовываю одежду в металлический ящик, а потом захожу в зал с бассейном. Там нет ни единого человека.

Я прохожу знак «Спасатели не работают. Плавайте на свой страх и риск» и иду вдоль бассейна к тумбам. Войти в воду всегда тяжелее всего. Я надеваю очки и встаю на пластиковую платформу. Наклоняюсь вперед, касаюсь пальцами края, а потом отталкиваюсь и ныряю в бассейн.

Прохладная вода покрывает каждый сантиметр моего тела. Я начинаю загребать ногами, продвигаясь вперед в жидкости, пропитанной хлором. Изначальный шок от воды вокруг вместо воздуха пропадает, и я подчиняюсь знакомым, ритмичным движениям. Я делаю по четыре круга каждым стилем, потом попеременно. Вольный стиль. На спине. Баттерфляй. Брасс. Повторить. Дышать.

Я обожаю плавать. Люблю то, как мир затихает. Люблю чувствовать, как мои руки и ноги вспенивают воду. Люблю невесомое скольжение по поверхности.

Как жаль, что марафон нельзя проплыть.

Я останавливаюсь в конце дорожки. Большие часы, висящие над стулом спасателя, который сейчас занят, показывают, что прошло больше времени, чем мне казалось. Я выбираюсь из бассейна. Вода струится с моего тела, капая обратно в цементный прямоугольник, где этой самой воды – многие литры. Мой разум пуст, мышцы начинает покалывать от молочной кислоты.

– До завтра, Джерри.

Я машу рукой спасателю средних лет, который работает здесь по утрам, и иду в раздевалку.

– Пока, Харлоу, – отзывается он мне в спину.

В раздевалке по-прежнему пусто. Я вытираю капли воды с кожи полотенцем и снова влезаю в треники и толстовку. Мокрое полотенце швыряю в корзину и иду к двери, ведущей ко входу в спортивный центр.

Я выхожу в холл и сталкиваюсь с Конором Хартом.