Звучит сирена, и вся команда обступает меня. Несмотря на испытания и разочарования в моей хоккейной карьере, не думаю, что меня могла бы окружать более поддерживающая группа. Эйдан радуется так, будто мы выиграли чемпионат, и, судя по всему, забитые трибуны поддерживают этот уровень энтузиазма. Крики и вопли отражаются от высокого потолка хоккейного катка Холта, украшенного одинокой растяжкой, которой уже несколько десятков лет. Будь моя воля, новенькая и яркая висела бы на балках уже через пару месяцев.
Эйфория переносится и в раздевалку. Я испытываю желание велеть парням успокоиться, сказать, что впереди еще долгий путь, но не делаю этого. Очень легко начать праздновать только большие победы в жизни. Но маленькие тоже стоят внимания. Никогда не знаешь, будет ли следующий момент радости.
– Молодцы, парни, – делает нам комплимент тренер Келлер, прежде чем направиться в свой маленький кабинет, вход в который находится в дальнем конце нашей раздевалки. Он сдабривает слова скупой улыбкой, которая заставляет нас всех взорваться аплодисментами. В ответ раздается хлопок двери.
Я смеюсь и иду в душ.
Переодевшись, мы с Хантером и Эйданом решаем завалиться в нашу любимую мексиканскую закусочную, чтобы заправиться после игры. Это небольшая забегаловка в паре городков от Сомервилля, которую мы нашли еще на первом курсе. Когда мы приезжаем, очереди нет, и я заказываю два буррито, не теряя времени.
У Хантера есть пунктик по поводу еды в его машине, а я слишком голоден, чтобы ждать, пока мы приедем на вечеринку, так что сажусь на один из расшатанных деревянных стульев и вгрызаюсь в буррито. Тортилья еще дымится, еле удерживая в себе рис, бобы, овощи и мясо. Я приканчиваю первое буррито в четыре укуса, принимаюсь за второе, и тут же напротив меня усаживается Эйдан.
– Спасибо, что подождал, Харт, – говорит он саркастически, прежде чем приняться за свои тако. Я слишком занят, жуя второе буррито, чтобы отвечать.
Я заканчиваю с едой прежде, чем Хантер успевает вообще сесть, так что встаю и заказываю еще чипсов с гуакамоле.
– Черт, это было вкусно, – сообщает Эйдан, приканчивая свою порцию и откидываясь на спину. Деревянный складной стул скрипит под его высоким телом. – Теперь осталось только пива выпить пару банок.
– Я не буду больше убирать за тобой блевотину, – говорю я ему.
Эйдан закатывает глаза:
– Это случилось на первом курсе.
Мы с Хантером обмениваемся веселыми взглядами. Ни одного из нас нельзя обвинить в целибате, но Эйдан видит больше задниц, чем стульчак в общественном туалете. Судя по его пьяному бормотанию как-то ночью, я подозреваю, что он пытается кого-то забыть. Несмотря на некоторую разнузданность, которую я за ними замечал, Эйдан и Хантер – два самых надежных парня, каких я знаю. Но мы не обсуждаем наше прошлое. План, который я полностью поддерживаю по понятным причинам.
– Ребекка? – спрашивает Хантер.
– Нет, с этим покончено, – отзывается Эйдан.
– Как так?
Эйдан пожимает плечами:
– Мне просто надоело.
Я фыркаю.
– Теплицы, Харт, – предупреждает Эйдан.
– Я ничего не говорил, Филлипс, – ухмыляюсь я.
В команде хорошо знают о моем отвращении к обязательствам. По крайней мере, когда дело касается женщин. В других случаях у меня с ответственностью нет проблем. Даже если бы я не вырос с постоянным напоминанием о том, чем могут аукнуться якобы моногамные отношения, сомневаюсь, что я проявлял бы энтузиазм к свиданкам. Когда девчонки постоянно вешаются на тебя, ограничивать свои возможности кажется не самым умным ходом.
– Сара сегодня придет? – спрашивает меня Хантер.
– А мне откуда знать?
Я макаю чипсы в гуакамоле.
По правде говоря, если бы я озаботился прочесть все свои сообщения, то мог бы назвать ему большую часть, если не всех девушек, которые будут сегодня в гостях.
– Харт-сердцеед наносит новый удар, – комментирует Эйдан.
Он услышал, что какие-то девчонки в кампусе дали мне прозвище в начале семестра, и с тех пор идиотски шутит об этом хотя бы раз в неделю.
Я знаю парней, которые морочат девчонкам голову. Они боятся, что если не будут вести себя, будто готовы к долгому заходу, то им ничего не обломится. Я – полная противоположность. Не буду мутить с девчонкой, если она ведет себя, будто хочет чего-то серьезного.
Я видел, как ложь разрушает отношения, и не хочу в подобном участвовать.
– Конор Харт-сердцеед без сердца, – добавляет Хантер.
Я комкаю бумажки из-под буррито и закатываю глаза.
– Ты закончил, можем ехать?
– Да, поехали.
Когда мы приезжаем в дом второкурсников, большая часть команды уже в гостиной. Члены спортивных команд обычно живут вместе – в зависимости от курса. Но почти треть игроков в этом году – старшекурсники, так что Эйдан, Хантер и я нашли себе отдельное жилье. Сегодня гостей принимают пять второкурсников. Их дом ближе всего к центру, а значит, будет много гостей, когда «Гэффни» закроется на ночь. Хотя наши вечеринки всегда собирают толпу, несмотря на расположение.
