Может, я ничего – или почти ничего – не знаю о хоккее, но я знаю, что победа в чемпионате дивизиона – это важно. Но если смотреть на лицо Конора сейчас, об этом никак не догадаться. Я еще не видела на нем выражения скромности. Оказывается, оно мне не очень-то и нравится. Мне не хватает его уверенности.
Может, он волнуется из-за контракта?
Или у него стресс из-за чего-то еще?
Если я и была тем человеком, кому он может поведать свои страхи, то теперь уже точно им не являюсь. И не спрашиваю, что его гложет. Не говорю, как я горжусь и что смотрела матч.
– Как тренировки, нормально? – спрашивает он меня.
Мы прошли полный цикл.
– Да, – киваю я. А в ответ на его молчание добавляю: – Вчера мы с Люси пробежали почти полную дистанцию. Кажется, этим летом я действительно добегу до финиша.
– Отлично.
Не сухо. Искренне.
Я пытаюсь уцепиться за какую-нибудь тему.
– Какие планы на весенние каникулы?
– Мексика, – отвечает он.
Я тщательно прячу все признаки удивления. Я ожидала, что он поедет домой. А не в страну шотов с текилой и девушек в бикини.
– О! Класс. – Несмотря на все попытки, кажется, в мой голос просачивается ревность. Не нужно обладать хоть каким-то воображением, чтобы представить, на что будет похожа эта поездка.
– Я слышал много хорошего, – легко отвечает Конор. Мне кажется, он серьезно, но я не уверена. Я столько смысла вкладываю в то, что он говорит, что, боюсь, неправильно это считываю. – В прошлом году парни ездили без меня. Я тренировался.
Значит, еще и вся хоккейная команда поедет.
– Сделал дело – гуляй смело? – восхищаюсь я его рабочей этикой. Но когда он гуляет, я хочу, чтобы это было со мной.
– Что-то вроде. А ты куда-то едешь?
– Ну… да. В Ирландию. Навещаю папиных родных за городом. У них овечья ферма.
Я ругаю себя за то, что добавила эти подробности, а потом браню за ругань. Какая разница, если это прозвучало так, будто я буду сидеть одна на болоте с родственниками и скотом, а не тусить в пабах с парнями, похожими на Джейми Фрейзера?
Кажется, Конор озадачен.
– Овцы, значит?
Я изо всех сил стараюсь делать вид, что это важные новости.
– Ага. Они милые. И сейчас ягнятся.
Я вижу вспышку веселья, но потом он снова становится серьезным:
– Я рад, что ты возвращаешься.
– Да. Будет здорово. И классно, что ты в первый раз выезжаешь из Штатов.
По его лицу проносится какая-то другая эмоция. Может, напоминание о том, что мы вели более осмысленные разговоры, чем это собрание нелепых тем обо всем и ни о чем.
– Да. Мне надо на занятия. Рад видеть. Харлоу.
– Да. Я тебя тоже, – отвечаю я.
Он скупо и вежливо улыбается мне и уходит. Я смотрю на место, где он только что стоял, пытаясь понять, почему эта краткая встреча была и такой значимой, и такой пустой.
Хантер передает один шот мне, а второй – Робби. Я смотрю на прозрачную жидкость. Я уже выпил больше, чем надо. Через пять месяцев трезвости моя устойчивость к алкоголю такая низкая, что можно сказать, ее нет. Моим товарищам по команде наплевать. На нашем курорте есть бесплатный бар, который они, возможно, прикроют после визита хоккеистов на весенних каникулах.
– До дна, парни!
Все вокруг смеются. Салютуют. Кричат.
Я заглатываю спиртное без малейшей улыбки.
Эйдан с тревогой смотрит на меня, но остальные слишком заняты, разглядывая девушек у бассейна. Все привыкли к тому, что я веду себя как угрюмый ублюдок. Они знают, что один телефонный звонок может определить мое будущее. У меня нет запасного плана, помимо образования, которое я получу через пару месяцев.
Значит, хоккей.
Я очень волнуюсь, что победы в чемпионате не будет хватать. Но я примирился с тем, что ситуация не в моих руках. Остается только ждать. И теперь меня мучает то, что я
Я сажусь на одну из барных стульев, уставившись на бассейн. На бирюзовую воду и белый песок, простирающийся, насколько хватает глаз. Я в первый раз на пляже, помимо поездки в Малибу с мамой, когда я учился в средней школе. Темно-серый песок Вашингтона и изрезанная береговая линия не очень сподвигают на солнечные ванны. Этот тропический оазис совсем не похож на сырую облачную погоду, к которой я привык. Сейчас я должен наслаждаться жизнью. Хотя бы развлекаться.
– Тут занято?
Рядом со мной появляется блондинка. Красивая. В синем бикини, с уверенным лицом, которое мне подсказывает, что она не в первый раз подсаживается к парню в баре.
– Не-а.
Она садится рядом, опираясь локтями на гавайскую стойку.
– Ты здесь на весенних каникулах?
– Да. И ты?
– Как ты понял? – Она усмехается и кивает на группу девушек, смотрящих на нас, хохочущих без удержу с «Маргаритами» в руках.
– Догадался.
Я снова смотрю на бассейн.
