Ничуть не влюблены полностью

Он сжимает мое плечо и скупо улыбается, прежде чем отойти. Когда ты чего-то очень хочешь (настолько, что сама мысль о том, чтобы не получить этого, вызывает резь в желудке и боль в сердце), твой самый мерзкий страх – это оглядываться назад и думать, мог ли ты что-то сделать иначе. Несмотря на заверения тренера, я знаю, что если не стану профессиональным игроком, то всегда буду гадать, что еще я мог сделать. Но хотя бы у меня всегда будет воспоминание, как я смотрю на табло со счетом на крошечном катке в каком-то захолустье, зная, что добился той цели, которую перед собой поставил.

Я забираюсь в автобус по ступенькам, чувствуя, как изнеможение охватывает все тело. Лица всех, мимо кого я прохожу, выглядят такими же уставшими, и я чувствую растущую признательность за все к остальным парням в автобусе, вложившимся в проблеск моего шанса. Я падаю на первое попавшееся свободное сиденье, вытаскиваю бутылку с водой и батончик гранолы из рюкзака. Когда беспроводные наушники не подключаются автоматически, раздраженно достаю из кармана телефон.

Насколько вообще удобны беспроводные наушники? Единственный раз, когда я оценил их существование, был, когда наушники Хантера подохли в качалке, и мы все узнали, что он слушает подкаст про популяции белок, а не рэп, как все остальные.

Я просматриваю несколько сообщений, ожидая, пока подключатся наушники. В основном они с номеров, которые я даже не сохранял.

Громкая музыка врывается мне в уши. Как только я добираюсь до имени Харлоу. Я смотрю на слово «Поздравляю!», которое она отправила, пока глаза не начинают болеть. Печатаю три разных ответа и удаляю каждый. Я понятия не имею, что сказать ей, и я слишком выжат – эмоционально, физически и ментально, – чтобы разбираться с этим. Я выключаю экран телефона, убираю его в карман, закрываю глаза и устраиваюсь поудобнее для долгой дороги обратно в Сомервилль.

Моя презентация диплома уже не может стать лучше. Я закрываю ноутбук и кладу его в рюкзак.

– Ура! Она наконец-то закончила! – ликует Ева.

– Вся презентация должна длиться только двадцать минут, – сообщаю я ей. – А моя была не дольше пятнадцати.

– А казалась длиннее.

Мэри смеется со своего места напротив меня.

– Я по-любому не могу воспринимать твои слова серьезно, пока ты в этом, – говорю я Еве, кивая в сторону ее пижамы с овечками.

– Да, что за вид? – спрашивает Мэри. – Стирать надумала?

– Это пункт из ее списка дел на выпускной курс, – объясняю я.

– Нашего списка дел на выпускной курс, – поправляет Ева. – Несмотря на то, что Харлоу еще в него не вложилась.

– Эй! Неправда, – возражаю я. – Я ходила на баскетбол.

– Да, но я ведь уже шла. И все равно бы вычеркнула пункт из списка, – парирует Ева.

– Значит, надо внести в список двойное свидание, потому что тут я вкладывалась серьезно.

– Но ты, похоже, была и не против, – хитро говорит мне Мэри.

Ева смеется.

– Последнее свидание с Дэвидом было жестким. Я пыталась абстрагироваться, но теперь я знаю о французских фильмах больше, чем в принципе хотела. Бен сказал, что ужасно нервничал.

Я благодарно улыбаюсь Еве. Мэри до сих пор думает, что у нас с Конором… что-то есть, но я ценю усилия Евы перевести разговор на другие темы. Даже если это провалившиеся свидания.

– Что еще в списке? – спрашивает Мэри.

– Ну раз уж я надела пижаму на урок, осталось только поцеловаться с незнакомцем и заняться сексом в учебном кабинете.

– Ух ты! – Мэри слегка давится своей водой. – Вы и правда размахнулись, а?

– Ага. И поскольку только Харлоу у нас одинока, я полагаюсь на нее в плане поцелуя с незнакомцем. Я все ей твержу, что надо найти в Ирландии красавчика с акцентом.

– Ты едешь в Ирландию? – спрашивает меня Мэри.

Я киваю:

– На весенние каникулы.

– Как это круто! А ты была там раньше?

– Да, – отвечаю я. – И много раз. Я родилась там, у меня до сих пор там родные.

– А твои родители тоже едут?

Я сглатываю от ее безобидного вопроса.

– Нет. Только я.

Ева кидает на меня обеспокоенный взгляд, но я притворяюсь, что не замечаю.

– Пойду на занятия, – объявляю я, вставая и собирая вещи со стола в студенческом клубе, где мы сидим. – Увидимся позже.

Ева и Мэри прощаются и начинают обсуждать собственные планы на весенние каникулы. Я иду по кампусу мимо кофейни, захожу за угол и сталкиваюсь… с Конором.

Мы оба застываем. Я резко вдыхаю, поедая его глазами. Я была поглощена презентацией диплома и подачей документов во все программы морских исследований, что я могла найти. Я провела последние несколько недель в библиотеке и ездила в «Гэффни» всего два раза. Я была ответственной. А еще избегала этого самого момента.

– Привет, – говорит он.

– Привет, – отвечаю я. – Поздравляю.

То же самое одинокое слово, которое он наверняка сто раз слышал в последнее время.

То же самое одинокое слово, которое я ему написала, не зная, что еще отправить.

То же самое одинокое слово, на которое он не ответил.

– Спасибо.

Никакой нахальной усмешки. Никакой самодовольной ухмылки.