– Хочешь поговорить об этом? – спрашивает мама после того, как нам подают еду.
Я прикидываюсь дурачком и сую в рот кусок жареной рыбы.
– Поговорить о чем?
Мама улыбается:
– Бардак – это почти вся жизнь, Конор.
– Как воодушевляет. Спасибо за выпускную речь.
Она смеется и отправляет в рот вилку.
– Если делиться этим с дорогим человеком, станет проще.
– У нас с Харлоу все совсем непросто.
– Ты в нее влюблен?
Я фыркаю:
– Серьезно? Мам, да брось.
– Конор.
– Ладно, хорошо. Немного. Может быть.
– Значит, да?
Я вздыхаю:
– Да. Я влюблен в нее.
– Так скажи ей.
– Это плохая идея.
– Ты не думаешь, что она чувствует к тебе то же самое?
Я проигрываю в голове наши недавние моменты близости как фильм.
– Я не уверен.
– И ты не против так никогда и не узнать?
– Она им как дочь, мам. Как вообще у нас что-то получится?
Мама вздыхает и отворачивается, смотря на море.
– Я повела себя с твоим отцом так, как только могла тогда. Я была юна и упряма, я поссорилась с парнем. Он пошел, напился и изменил мне. Я поняла, что беременна. Он выбрал ее, а не меня. Он не выбирал Лэндона прежде тебя, Конор. Мне было страшно и больно, и мне было проще сосредоточиться на злости. Ты всегда был на моей стороне, и мне это нравилось. Но твой отец совершил ошибки, которые совершают многие. Он заплатил цену повыше из-за хреново выбранного времени. Мне пришлось долго с этим свыкаться, но я свыклась. Тебе уже достаточно лет, чтобы решить, как ты хочешь себя с ним вести. Если хочешь установить с ним отношения.
– У меня такое чувство, что мне придется простить его, чтобы двигаться дальше с Харлоу, – признаюсь я. – А я не уверен, что смогу это сделать.
– Она так сказала?
– Не совсем. Мне просто кажется, что это нечестно – постоянно ставить ее между нами.
Мама улыбается:
– Может, она не настолько между вами, как ты думаешь. Зайдя ко мне, Хью признался, что рассказал Лэндону о нашей взаимной ошибке после рождения вас обоих. Тут… Тут тоже виновата я, Конор. Я была обиженной женщиной и хотела знать, каково быть еще обиженнее. Точно не знаю, решила бы я сама тебе сказать. Хью точно было сложно рассказать Лэндону. Это было пятнадцать лет назад. Что-то – кто-то – явно убедил его наконец-то что-то сказать. Заставить Лэндона лучше понять твою точку зрения.
Похоже, мама понимает, что у меня в мозгах все запуталось.
– Но хватит об этом. Давай пообедаем, а потом ты обещал показать мне город.
Собираться и переезжать всегда непросто. Как бы тебя ни радовала следующая глава. Ведь так и есть. Я рада. Награда за диплом очень мне помогла: меня приняли в канадскую программу охраны природы, мой первый пункт в списке вариантов после выпуска. Завтра я еду в дом Гаррисонов, а потом, через пару недель, вернусь в город, где я выросла. Сперва для марафона, потом начну там новую жизнь.
Вступать на путь, который ты всегда ожидала – надеялась – пройти… Это очень волнительно. А еще это ужасает. Интересно, так ли Конор относится к хоккею? Увидеться с ним было тяжело. Если бы меня спросили, по кому я буду скучать больше всего, Конора Харта не было бы в списке. Он был бы в списке тех, о ком бы я так никогда не подумала.
Забавно, как перестаешь смотреть на людей как на нечто целое, узнав их получше. Я не просто скучаю по Конору. Я скучаю по случайным моментам, хотя даже не осознавала, как они важны.
– Картины на стенах забираем, да? – спрашивает Лэндон, заходя ко мне в спальню.
Он наполовину переоделся после выпускного. Костюмные штаны и элегантные туфли снизу, а сверху – белая майка под рубашку с бейсбольной кепкой «Брайтон» козырьком назад и молоток, которым он вращает в воздухе.
– Да, забираем, – отвечаю я.
Лэндон кивает, явно серьезно относясь к долгу грузчика. Я наблюдаю, как он снимает со стены пару моих постеров в рамках. Один – с концерта, на который я ходила с Конором на зимних каникулах, он вызывает смесь радости и боли. А еще служит напоминанием не покупать памятных подарков с приятелем по перепиху, к которому у тебя чувства. Потому что потом тебе не захочется иметь такое напоминание.
– Харлоу, милая, что насчет кухонной утвари? Вы с Евой ее делите? – В спальню входит Эллисон. – Осторожнее, Лэндон! Ты повредишь штукатурку.
– Парочку постеров я как-нибудь сниму, мам, – сухо отвечает Лэндон.
– Все вещи Евы – на кухонном островке. Мои – на столе у холодильника, – отвечаю я на вопрос Эллисон.
– А, ну отлично. – Эллисон с беспокойством смотрит на Лэндона, а потом исчезает.
– Никакого доверия, – бормочет Лэндон.
Я улыбаюсь, а потом беру две пластиковые коробки с одеждой и иду в коридор, чтобы поставить их в гостиную. На полу гостиной сидит Хью и разбирает кофейный столик.
– А инструкции к нему у тебя не осталось? – спрашивает он меня, когда я вхожу.
– Я могу спросить у Евы, но, кажется, нет.
– Не волнуйся, – отвечает Хью, упорно стискивая зубы. – Я разберусь.
Я смеюсь:
– Ладно.
Я ставлю коробки на пол и возвращаюсь в спальню. Лэндон снял все со стен и осторожно складывает рамки друг на друга, прежде чем нести их в коридор. Я беру еще пару коробок, собираясь пойти за ним.
