В мою спальню прошмыгивает Ева.
– Угадай, что я не забыла стянуть из кухни, пока не пришли наши родители?
Она машет перед моим лицом порванным листком линованной бумаги.
– Наш список дел на выпускном курсе?
На верхней строчке нацарапано «Список дел на выпускном курсе», так что я наверняка угадала.
– Динь-динь-динь! – Ева изучает список. – А мы не так ужасны. Девятого пункта так и не было, но я так и так в нем сомневалась. Разве что библиотека еще открыта? Бен может быть более сговорчив, раз нам не надо бояться, что нас поймают и исключат.
Я смотрю на листок бумаги. Номер девять – «заняться сексом в учебном кабинете».
– Э-э-э, сомневаюсь. Кажется, ты не представляешь себе расписание библиотеки. Но… об этом я уже позаботилась.
– Да ну на хрен! Серьезно?
Я киваю, чувствуя румянец на щеках.
– Ну и как это было? Ты все время психовала из-за того, что кто-нибудь может зайти?
– Нет. Конор…
Я умолкаю, потому что не хотела, чтобы Ева знала, с кем я занималась наполовину публичным сексом. Судя по ее ухмылке, она уже знала.
– Папа разобрал кофейный столик. – Лэндон возвращается в комнату и видит бумажку у Евы в руке. – Что это?
– Ничего. Девичьи штучки.
Она сует бумажку в карман.
Лэндон явно не убежден, но берется за чемодан без лишних слов. Ева сверкает широкой улыбкой и снова исчезает в коридоре.
Когда я захожу в «дом братства», меня осеняет, что это моя последняя вечеринка в колледже. Эта мысль пропитана ностальгией больше, чем я ожидала. Да, в большинстве своем эти мероприятия были потными и полными алкогольных возлияний, но еще там происходили мои любимые моменты этой поры.
– Это Мэри? – спрашивает Лэндон, когда мы заходим в гостиную.
– У кого-то краш? – поддразниваю я.
– Заткнись, Харлоу. – У Лэндона розовеют уши. – Но как я выгляжу?
Я изучаю строгую рубашку и джинсы, в которые он влез после переезда и до ужина с Эллисон и Хью.
– Нормально. Классический повседневный стиль. Иди к ней и поздоровайся. Я за напитками.
– Ладно, – соглашается Лэндон.
Я смотрю, как он с улыбкой направляется к Мэри, и иду на кухню. Дом набит битком. Явно не только я хочу устроить последнюю гулянку в университете.
Передо мной появляется знакомая фигура.
– Привет, Эйдан, – нерешительно здороваюсь я. Последние пару месяцев я избегала почти всю хоккейную команду, вместе с их капитаном. – Поздравляю с выпуском. И чемпионством.
– Да, спасибо. – Он смотрит мне за спину. – Новый парень?
Я слежу за его взглядом туда, где стоит Лэндон, болтающий с Мэри. Я так рада видеть, что они оба улыбаются.
– О! Нет. Просто друг.
– Ха. – Тяжелое от недоверия междометие.
– Правда, – настаиваю я, а потом смотрю ему за спину. И тут же замечаю Хантера Моргана. Рядом с ним Робби Сэмпсон. Джек ловит мой взгляд и скупо улыбается в ответ. Он говорит с красивой блондинкой, и меня это совсем не парит. Я рада за него. – А что… Сегодня Конора не будет?
Эйдан изучает меня с самым серьезным выражением, какое я только видела у него на лице, обычно расплывающимся в ослепительной улыбке.
– Ты правда думаешь, что имеешь право об этом спрашивать?
Я запрокидываю голову.
– Прошу прощения?
– Конор в раздрае уже несколько недель, Харлоу. Черт, месяцев. Когда-нибудь пыталась жить с чуваком, у которого вечно плохое настроение? Отстой.
– Я тут могу быть совершенно ни при чем. Он волнуется из-за набора в команду.
– Это его тоже волнует, – соглашается Эйдан. – Но ты ошибаешься: это имеет к тебе отношение.
– Слушай, ты много не знаешь о…
– Да, он нам рассказал. Ты дружишь с его братом, которого он терпеть не может. Вот прямо охренеть как важно.
– Конор сказал, что это «охренеть как не важно»?
– Я перефразирую, ясно? Короче, я бы никогда вас не свел, если бы знал. Ты клевая чикса, но Харт мне как брат. Не говоря о том, что, с тех пор как вы замутили, он превратился в хренового второго пилота на свиданках. Улика первая: его тут даже нет.
– Слушай. Мне жаль, если ты думаешь, что я приставала к Конору. Может, ты и не знал о нашем прошлом, но он знал. Если бы он не думал, что сможет справиться, или что это испортит ему игру, или на что ты там намекаешь, то…
– Дело совсем не в этом. Это ты морочишь голову Харту, Харлоу.
– Я… Что? Он так сказал?
– Когда говорят о чувствах, Харт предпочитает отмалчиваться. Но ему не надо было ни хрена мне говорить. Очевидно, что он по тебе с ума сходит.
– Если он тебе этого не сказал, то не знаю, как ты вообще можешь это знать.
– Я знаю Харта четыре года. Видел его с кучей девчонок. Ты серьезно не представляешь, что была для него не просто подружкой для перепихона?
– Я… – Если честно, я не знаю. Я надеялась. – Я понятия не имею, о чем он думает, почти всегда.
– Может, попробуешь спросить? – Я сердито гляжу на Эйдана. Он смеется, у него явно слегка улучшилось настроение. – Я серьезно. Или скажешь ему о своих чувствах.
– О чем ты? – осторожно спрашиваю я.
– О том, что Харт явно понятия не имеет, что ты к нему чувствуешь.
– С чего ты решил, что
