– Ага. – Он снова легко проводит губами по моей щеке, и я ежусь. В этот раз не от холода, а от удовольствия.
– Ты снова будешь меня таскать?
– Определенно. – Он целует меня в шею, и я ерзаю у него на коленях.
– Я в платье, Конор.
– Да, я заметил. – Его ладони скользят по моим лодыжкам и забираются под подол. – У меня в шкафчике есть во что тебе переодеться.
Я не удивлена, узнав, что Конор хранил тут одежду больше месяца после окончания хоккейного сезона. Я удивлена, что он считает, будто она будет мне впору.
– Шмотки хоть чистые? – с сомнением спрашиваю я.
В его груди ворочается смех.
– Да.
– Ладно, – соглашаюсь я.
Во мне бурлят пузырьки счастья, и я уверена, что, если бы Конор прямо сейчас предложил прыгнуть с парашютом, я бы согласилась.
Он встает, так и поддерживая меня, а потом дает соскользнуть по своему мускулистому телу, пока мои подошвы опять не касаются цементного пола. И тут я жалею, что мы на хоккейной арене, а не в спальне.
Мы спускаемся по лестнице, и Конор тянет меня направо. Арена изгибается и заканчивается неприметной дверью. Дорожка, ведущая к ней, застелена черными матами. Я и без слов Конора знаю, что это путь в раздевалку. Естественно, я иду за ним в зал, уставленный шкафчиками. Они все пусты. За исключением одного.
– Тебе сложно отпустить? – дразню я Конора.
– Да, – серьезно отвечает он.
Моя улыбка гаснет, я киваю:
– Понимаю.
Я бы хотела позвонить профессиональному хоккейному агенту и закричать: «Возьмите в команду Конора Харта!» Хотела бы, чтобы его целеустремленность и преданность спорту были очевидны тем, кто может заставить его мечты сбыться, так же, как и мне.
Конор подходит к своему шкафчику и вытаскивает тючок темно-синей ткани. Бросает его мне, и тот распадается на треники. Я натягиваю их под платье, потом ловлю пару носков, которые Конор швыряет следующими. Я явно выгляжу немодно, но взгляд Конора наполнен признательностью.
Наверное, в этом и кроется красота – когда ты рядом с тем, кто действительно тебя знает. Неважно, как ты выглядишь. Этот человек видит настоящую тебя, несмотря ни на что.
Мы возвращаемся на главную часть арены. Конор уже надел коньки и, когда мы проходим мимо полки с запасными парами, протягивает мне ту же, что и в прошлый раз.
Я шнурую их и выхожу на лед. Неуверенно и пошатываясь, как и в прошлый раз. Но, в отличие от прошлого раза, Конор не берет меня за руки и не едет спиной вперед. Он устраивается позади меня и двигает меня вперед, как пропеллер у лодки. Я откидываю голову ему на плечо и смотрю, как пролетают мимо размытые пятна пластиковых панелей и деревянных сидений.
Мне кажется, что я лечу.
Не только в одном смысле.
– Дождь идет, – ровно замечаю я, когда мы направляемся к автоматическим дверям из аэропорта. Когда мы подходим, они открываются.
Харлоу смеется:
– Не может быть, чтобы это было
– Я не говорил, что это поразительно, – отвечаю я, рассматривая, как вода капает с карниза, построенного именно для этой цели. – Это просто раздражает.
– Погода не должна быть солнечной каждый день. Это неестественно.
– Я думаю, ты просто завидуешь моему загару, – поддразниваю ее я.
Она фыркает:
– Ну конечно.
Я привык к жизни во Флориде куда быстрее, чем Харлоу. Не только потому, что мне не нужно обмазываться лосьоном от загара, как обмазывается она каждый раз при выходе из дома. Переезд в Солнечный штат символизировал достижение мечты, за которой я гнался, сколько себя помню. С тех пор как я понял, что чертовски хорош в хоккее, и осознал, что из этого можно сделать карьеру. Эйфория от полученного звонка – и того, что я официально стал профессиональным хоккеистом, – смыла весь мандраж от того, куда мне придется переезжать. Была бы Тампа моим первым выбором для места жительства? Наверное, нет. Но сейчас не до выбора, и мне бы жизни не было, если бы команда не рискнула взять меня к себе.
Усложняющим все фактором была… Харлоу.
Я узнал, где буду играть, через месяц, как мы обменялись признаниями. Она только-только устроилась в Канаде, работая на
Харлоу удивила меня, сделав из этого пустяк. Она подалась на место в организации в Тампе, которая исследовала и спасала ламантинов, собрала вещи в Канаде и переехала на юг. Я точно не знаю, понимает ли она до конца, сколько это значило для меня. Она выбрала меня так мощно и решительно. Переделала весь свой план, чтобы приспособиться к моей мечте.
Эта поездка в Клермонт – моя попытка объяснить ей, как это было важно. Как хорошо, что я играю в лиге профессионального спорта, которая позволяет своим игрокам праздновать День благодарения. Я знаю, что Харлоу скучает по облачному и влажному климату Вашингтона. Еще я знаю, что она скучает по Гаррисонам.
