Ник и Ясмина полностью

Когда появился шанс уйти и начать новую жизнь, я ухватилась за него, как за последнюю возможность спастись. Думала, что вдали от них станет легче. Надеялась, что с уходящими минутами будет уходить и вся моя боль. Появилась уверенность, что воспоминания станут нечеткими и утратят былую яркость. Но нет. Настал новый день, и вместо облегчения он принес безысходность. На меня будто разом обрушились все удары и обидные слова. Все мое наивное ожидание оказалось впустую. Знаете, захлебываться в чувствах почти так же больно, как тонуть в озере.

Все, чего я хочу, это перестать жить прошлым. Хочу избавиться от обиды и чувства ненужности. Знаю, что воспоминания никуда не исчезнут, но, может, они смогут приносить чуть меньше боли? Я устала впадать в ступор от внезапно нахлынувшего страха. Не хочу бояться себя и той жизни, что у меня может быть. Неужели это невозможно?

Мы с мамой испортили друг другу жизнь. И сейчас продолжаем делать еще хуже. Она выставляет меня сумасшедшей, а я рассказываю о том, что уже не имеет никакого значения. Как бы мне хотелось все это прекратить, но я слишком хорошо знаю маму. Нет ни единого шанса, что она остановится.

Я опускаю все жестокие подробности, потому что на сегодня с меня хватит. Михаил переглядывается с Антоном, а затем, кивнув, поднимается с места.

– Нам нужно немного обсудить услышанное.

Они вдвоем уходят в смежную комнату, оставляя меня наедине со своей опустошенностью. Я отдала им все слова, и теперь, кажется, что у меня ничего не осталось. Неожиданно я становлюсь ребенком, который не знает, как справиться с одиночеством. Рядом не оказывается никого, кто мог бы помочь, и я не понимаю, с каких пор мне вообще кто-то нужен.

Опуская ноги на пол, я могу думать только об одном человеке. Каждый шаг к двери проходит в мыслях о его особенных прикосновениях. Мне так сильно хочется попросить у него прощения, что я, совершенно не думая о последствиях, выхожу в коридор.

Неожиданно дверь палаты распахивается, и оттуда выходит Ясмина. Она будто еле держится на ногах, и я подскакиваю к ней, чтобы подхватить ее под руки. Но она и не думает падать. Вместо этого Ясми обнимает меня так крепко, что становится страшно.

– Ты в порядке? – я обхватываю ладонями ее лицо, но ее рассеянный взгляд вдруг фокусируется на ком-то за моей спиной.

Обернувшись, я вижу ее отца. Он гораздо выше всех присутствующих, и вид у него далеко не доброжелательный.

– Вернись в палату, – требует он.

– Ей там не место, – я загораживаю Ясмину собой, надеясь, что так ей будет немного легче.

– Я не с тобой говорил.

– Пап, перестань! – Сава подбегает к нам и прижимает к себе Ясмину. – Ты нас здорово напугала.

– Чем это? – в голосе Ясми появляются новые незнакомые мне нотки. Она медленно высвобождается из объятий брата и отходит в сторону. Окинув внимательным взглядом коридор, она замечает Лунару, неподвижно застывшую в кресле. – Ты пришла…ты, правда, здесь.

– Конечно, я здесь, – подруга поднимается с места и медленно приближается к Ясми.

– Прости, – голос Ясмины дрожит, а расширенные глаза увлажняются слезами. – Я не могла рассказать тебе. Сначала потому, что ты встречалась с Савой. Мне не хотелось, чтобы ты думала, будто он может причинить тебе боль. То есть, конечно, мы все раним друг друга, но не так. А потом, когда ты познакомилась с мамой, я поняла, что для тебя это слишком.

– Не нужно было решать за меня, – уверенно отвечает Лунара. – Я гораздо сильнее, чем кажусь на первый взгляд.

– Да, – Ясми усмехается сквозь слезы, – теперь я это вижу.

Они обнимаются, пока мы с Савой с улыбкой поглядываем на них.

– Что здесь происходит? – спрашивает вышедший к нам из палаты врач. Через несколько секунд появляется и Антон. – Ясмина, вам следует вернуться.

– Вы что-то решили на мой счет? – спрашивает она, стоя поодаль.

– Да, мы… – он не договаривает.