– Мы можем подняться наверх и подождать ее пробуждение в коридоре, – говорит он, и его плавная речь понемногу успокаивает мое бешено стучащее сердце. – Когда она придет в себя, я и тот мужчина побеседуем с ней. И только после этого мы вместе примем решение о дальнейшем ходе лечения.
– Тогда мы можем идти? – я с трудом сдерживаю себя, чтобы на всех парах не помчаться в палату Ясмины.
– Да, но, – Антон переводит взгляд на Лунару, будто просит у нее помощи в подборе слов. – Ее родители и брат тоже там.
– И что? Мне на них плевать.
– Уверен? – он снова смотрит на Лунару, и та, кажется, понимает, чего он добивается.
– Мы не будем устраивать сцен, – обещает она за нас двоих.
– Очень на это надеюсь, – заключает Антон и кивает в сторону лестницы. – Пошли.
Мы за несколько секунд поднимаемся на второй этаж и быстрыми шагами движемся по длинному коридору. Оказавшись у нужной палаты, я замечаю сидящих в креслах людей. Саву и, очевидно, их с Ясми родителей.
– Лучше вообще с ними не говорите, – советует Антон, устраиваясь в кресле, стоящем в противоположной от них стороне.
– Лунара? – раздается удивленный голос женщины. – Как ты здесь оказалась?
– Я написал ей адрес, – сразу же отвечает Сава.
– Интересно, зачем? – теперь в разговор вступает глава семейства. – По-твоему, здесь проходит какое-то зрелищное представление?
– Это ее друзья, и они имеют полное право здесь находиться, – спокойно отвечает Сава, и я удивляюсь его смелости.
– Я впервые вижу этих так называемых «друзей», – мужчина с любопытством рассматривает нас и недовольно качает головой. – Это они помогли ей придумать весь этот бред?
– Ты уж определись: она все придумала или все-таки сошла с ума, – рявкает Сава и, поднявшись с кресла, направляется к нам.
– Он на нашей стороне? – шепотом интересуется Антон, наклонившись ко мне.
– Думаю, да, – отвечаю я неуверенно.
– Он никого не любит так, как сестру, – добавляет Лунара.
– Хорошо, потому что мы действуем исключительно в ее интересах, – заключает Антон и первым протягивает руку подошедшему Саве. – Добрый день.
– Добрый, а вы, простите, кто? – он с подозрением рассматривает нас троих, но все-таки пожимает руку Антона. Тот быстро представляется психотерапевтом Ясмины и плюхается назад в кресло.
– Не знал, что она обратилась за помощью, – Сава выглядит сбитым с толку.
– Ты же помнишь, что случилось при ее переезде? – спрашиваю я.
– Да, все дело в той собаке. Это повторилось снова?
– Да. И не только это.
– Вот черт, – он нервно проводит по волосам ладонью. – Буквально вчера она писала, что у нее все хорошо. Даже перестала обижаться на меня из-за переезда.
– Переезда? – резко встрепенувшись, подает голос Лу.
– Да, я уезжаю, – отвечает Сава с невысказанной грустью в глазах. – Думаю, нет смысла спрашивать… знаю, что не будешь скучать.
– И поэтому решил уехать, не попрощавшись? Ты что, даже не собирался мне сказать? – Лу кивает собственным мыслям.
– Может, когда-нибудь потом.
– Потом?
– Когда смог бы тебя разлюбить, – я вижу, что его признание застает Лу врасплох.
– Я скучаю по тебе и всегда буду, – отвечает она дрожащим голосом и, опустив голову, добавляет. – Прости и… будь счастлив.
– Буду, – себе под нос бубнит Сава, а затем обращается ко мне. – Что у тебя с моей сестрой?
– Ничего такого, о чем ты должен узнать прямо здесь и сейчас, – я пожимаю плечами и перевожу взгляд на его родителей. – Лучше расскажи, что именно произошло?
– Ясми вся в слезах ворвалась в кабинет родителей во время важного совещания и начала обвинять их в разных, эм-м, ситуациях.
– Например, в той, где ваша мама равнодушно наблюдала за тем, как ее дочь тонет в озере?
Мне пришлось рассказать об этой истории Лунаре и Антону, и только поэтому сейчас они вздрагивают не так сильно, как в первый раз.
– Мама говорит, что не сразу заметила, как она тонет. А когда увидела, то к Ясми на помощь уже бежал мужчина, отдыхающий в тот день рядом с нами, – Сава напоминает человека, стоящего на распутье. Он выглядит удрученным из-за невозможности сделать выбор, приняв только одну из сторон. Если даже Ясмина смогла найти оправдания жестокости матери, то Саве сделать это гораздо проще.
– Что насчет собаки? – спрашиваю я, делая вид, что знаю эту историю наизусть.
– Оказалось, что Морти жив.
– Кто? – спрашивает Антон, чем здорово меня выручает.
– Она еще не рассказывала вам о нашей собаке? – Сава тяжело вздыхает. – Однажды Ясмина притащила домой щенка, и мы с ней сделали все, чтобы он остался жить с нами. Она очень к нему привязалась. Морти был ее единственным другом, и когда он пропал…
– Куда пропал? – Антон кажется взволнованным этой историей гораздо больше, чем рассказом про случившееся на озере.
– Мне тогда сказали, что он убежал во время прогулки. Но через несколько месяцев после этого мы с сестрой столкнулись с бродячей собакой, и у нее случился первый срыв. В общем, мама сказала ей, что усыпила Морти. Это сильно потрясло Ясми.
– Значит, сегодня выяснилось, что собака жива? – спрашивает Антон, подаваясь вперед.
– Да, оказалось, что папа отдал ее Лизе. И Морти все эти годы жил с ней.
