Точно - и я закрываю глаза, слушаю шум ветра, перекличку птиц и потихоньку проваливаюсь в сон. Он полон драконами - они летают наперегонки. Потом их заслоняет лицо мамы и, оттеснив его, лицо Виллинды.
- Виола! - вскрикивает мама, и я вся покрываюсь золотой пыльцой. Опять. - Звёзды, что они с тобой сделали?!
А голос Виллинды упрашивает её успокоиться. Дескать, ради меня. Это мне нужен покой.
Потом меня куда-то несут. Или я лечу? Точно, лечу на драконе, сидя за спиной Дамиана, держась за его плечи, а Дамиан что-то говорит мне, что-то доброе, своим обычным голосом, а не этим... от которого веет льдом. «Виил!» Почему он меня так называет?
А мимо плывут розовые, золотистые и фиолетовые облака, а раненое солнце плещет алой кровью через чёрную линию горизонта.
«Ты настоящий друг, Виил», - оборачиваясь, широко улыбается мне Дамиан. И что-то нехорошо сжимается в груди, что-то давит от обиды при его словах. Но почему? Я же хотела, чтобы мы остались друзьями...
Только почему «Виил»?
Глава 8
В которой меня сначала убеждают встать на сторону добра, а потом - зла
- Виола, ты у меня умная девочка, ты должна понять, - уже третий раз начинает мама. Видимо, чтобы до «умной девочки» лучше дошло. - Этот мальчик, этот... демонолог...
- Фафиан!
- Да, Дамиан. Виола, он с самого начала тебя просто использовал. Понимаешь? - и с надеждой смотрит на меня.
- М-м-м!
- Твоя уважаемая матушка, милая Глория, - вставляет Виллинда, стоя в дверях, - сейчас бы сказала, что у неё есть замечательное зелье...
- Вилла! Это была вынужденная мера!
- А ещё меня называют ведьмой, - хмыкает крёстная и ловит мой взгляд. - Извини, Виола, мне ещё дороги эти милые безделушки в моей башне.
...Которые я недавно пыталась выкинуть в окно. Да потому что бесят меня все! Как будто сговорились! Мама уже третий раз поёт, что Дамиан мерзавец, и его - внимание! - надо убить. Не просто остановить, а убить.
А крёстная молча за этим наблюдает.
- Виола, давай ещё раз, - вздыхает мама. - Этот мальчик...
- Фафиан!
- Да, Дамиан, - он сильный маг, и ты помнишь, что он безроден, и что...
- Мм-м-фея-фюфит! Фефя фрояфлятие фнял!
Мама, подняв бровь, поворачивается к Виллинде.
- Виола напоминает, что этот мальчик снял с неё проклятие, - равнодушно «переводит» крёстная.
Мама вздыхает.
- Виола. Дорогая моя. Сильные маги... они такие... сильные... Откуда ты знаешь, что он снял с тебя проклятие именно любовью?
- Фа фифела, фон фиял!
Мама снова поворачивается к Виллинде.
- Она не верит, - просто отвечает та. - И, между прочим, Глория, моё проклятие можно было снять только любовью. Настоящей и чистой. Мне ли не знать.
- Виллинда, мила... - Мама натыкается на взгляд крёстной, совсем не милый, и пропускает обращение. Но потом упрямо продолжает: - Ты ведь не станешь отрицать, что этот юный демонолог в чём-то сильнее тебя. Иначе Тёмной Королевой была бы ты...
- Ничего ты, Глория, не понимаешь, - морщится крёстная. Потом, словно спохватившись, добавляет: - В чём-то он, может, и сильнее. Но не в моих же проклятиях.
Мама морщится, но снова поворачивается ко мне.
- Хорошо, допустим, он тебя полюбил. Но это была любовь, в которой он себя убедил, Виола, любовь, вызванная специально, чтобы потом...
- Глория, настоящую любовь специально не вызывают, - хмыкает крёстная. - Это тебе не приворотное зелье - выпил и готово.
Мама закатывает глаза - но поворачивается к крёстной спиной, так, чтобы Виллинда ничего не заметила. И кладёт руку мне на плечо.
- Виола, поверь. Я хочу тебе только добра, и сейчас...
- Фафа фафффяфи фефя!
- Она просит, чтобы её развязали, - переводит Виллинда. И сама же отвечает: - Нет. Или ты выкинешь из моей башни всю мебель, а потом выбросишься сама. А мне потом порядок наводить. Одной. Так что сиди так, Виола, раз не можешь спокойно мамины глупости слушать.
- Почему глупости? Виллинда!
- Глория, мы это уже обсуждали. И кляп на твоём месте я бы всё-таки вытащила.
- Фа!
- Тогда она меня точно слушать не будет, - резонно замечает мама.
- А чего ты хотела? - усмехается Виллинда. - Шестнадцать лет не вспоминала про дочь, а потом, как выяснила, что она твоя наследница, так сразу зачастила в её жизнь и ждёшь, что она тебя примет?
- Виллинда, это больно, - капризно тянет мама. - Мы с Виолой отлично друг друга понимаем.
- Я вижу. Понимаете. Особенно, когда твоя дочь связанная и с кляпом. Ты просто мастер убеждения, Глория.
- Вилла, ты могла бы мне помочь, - вздыхает мама. - А так ты только хуже делаешь. И больнее. Мне. Так нельзя, мы же подруги.
- Я ведьма, мне можно, - Вилла снова ловит мой взгляд и подмигивает.
А мама начинает заново. Говорит она действительно убедительно, как... Как наверное и должна королева. Жечь глаголом, и всё такое. И если закрыть глаза и представить, что речь идёт не о Дамиане... Да я бы, пожалуй, рванула на баррикады первой.
