Не, мы её забирать никуда не будем, говорит он папе, потому как она у вас здоровая. Папа готовится приказ повторить, а то вдруг с первого раза не поняли (к слову, первый раз его приказы обычно не понимаю только я, зато часто). Но врач тем временем тянется к своему саквояжу (серьёзно, настоящий саквояж, стильный такой - я-то наивно думала, что врачи ходят со специальными белыми чемоданчиками с красными крестами на боку), достаёт оттуда что-то (я не вижу, что) и тем временем объясняет папе, мол, не бойтесь, девочка просто переволновалась. У неё, может, первая любовь? Ну так, радуйтесь, папаша, что не последняя, а то (вспоминает милый болтливый дядя-доктор), на прошлой неделе в соседнем подъезде вот такая же себе вены вскрыла. Очень грамотно, по всем правилам, наверняка в Интернете прочитала (а всё потому, что Интернет - зло). Так вот, хорошо, что вовремя успели. Выжила. А месяц назад парень один в петлю лез. Хорошо, вовремя сняли ...
Бледный, до синевы папа командным голосом перебивает его болтовню и напоминает, что работа не волк, а его дочь по-прежнему не в себе. Так не пора ли хоть что-нибудь, наконец, сделать?
В итоге я получаю профилактический укол с успокоительным и витаминами. Так врач говорит. А потом, подмигнув мне, добавляет, что если я уже свободная, то он тоже не женат, так, может...
Папа провожает его на лестницу вместе с саквояжем в режиме Азазелло «и курицу свою забери!» Возвращается довольный. «Ну и напугала ты меня, Виола!» Я в ответ зеваю - после укола мне дивно похорошело - и вспыхиваю золотой пыльцой. «Ну вся в мать», - заявляет папа, садится рядом, берёт меня за руку и просит рассказать, как там дела в Тридевятом королевстве, и кто из нас - я или мама - довёл другую до белого каления. Впрочем, добавляет он, ответ, кажется, очевиден.
Я всё равно ему рассказываю. В подробностях, а под конец ещё и в лицах. После успокоительного мне очень хочется с кем-нибудь поговорить. Всё обсудить. Заручиться поддержкой. Короче, нужна хоть одна живая душа, которая похлопает меня по плечу и скажет: «Всё ты, Виола, сделала правильно, а они идиоты, тебя не понимают. Не расстраивайся».
В процессе рассказа папа два раза сбегает на кухню. Один раз - за виски, второй - за закусками. К закускам я тоже прикладываюсь. Папа классно готовит...
- Ну вот скажи, - прошу я, когда говорить уже нечего, - скажи, разве я была не права?
- Я всегда знал, что твоя мама не в себе, - задумчиво отвечает папа и подливает себе ещё виски. Это он может долго так делать, папа умеет пить, не пьянея. Работа научила. - Но даже не думал, что это заразно.
- В смысле?
- Виола, я сейчас скажу тебе не как отец, а как мужчина. Ты ещё маленькая у меня и неопытная, но ты очень жестоко поступила.
И раскладывает мне чувства Дамиана по полочкам. Я запутываюсь уже на второй, но покорно слушаю. Мужская солидарность - великая вещь.
- То есть, надо было за него замуж идти?
- Я тебе пойду! - огрызается папа. - Нет, жабёнок, надо было не динамить парня - так у вас говорят? - а сразу ему отказать и не тянуть кота за хвост. А так - ты сама виновата.
Утешил. Все мужчины такие? Тогда понимаю, почему Роз всегда ко мне за утешением бежит, а не к папочке. Впрочем, к папочке она тоже бежит, чтобы король Кремании нахала в ссылку, например, отправил. А ко мне - чтобы придумала план жестокой мести с участием лягушки-уродины. Роз у меня весьма практичная.
- Но, пап, я же его люби-и-ила, - тяну я. - Мне же нравилось...
- Как он перед тобой на задних лапках скакал? - перебивает папа. - Ну ещё бы тебе не нравилось!
- Пап... - и я умолкаю. Потому что понимаю, что он прав, и сказать больше нечего. Надо было и правда не давать Дамиану надежду, может, тогда... Но откуда мне было знать, я же думала, что люблю его!
...Виола, дорогая, признайся хотя бы себе: ты не думала...
- Когда отправишься назад - а я знаю, что ты найдёшь способ, - говорит напоследок папа. - Исправь всё. - Он встаёт и чмокает меня в лоб. - Моя дочь не должна выглядеть жестокой дурочкой.
- Пап, - всхлипываю я. Сейчас, дома, я уже не чувствую себя такой сильной и уверенной, как у Виллинды. - Он стал Тёмным Властелином, пап. Это как Саурон во «Властелине колец». Как же я... Как же я всё исправлю? Пап, ты только не говори, что я сама виновата и должна сама всё расхлёбывать. Я знаю, что должна. Но мне правда совет нужен.
Папа задумчиво смотрит в окно - там всё тонет в тумане, так что вряд ли он видит что-то интересное. А потом говорит:
- Раз как Саурон, то и сделай, как Фродо. Забери то кольцо с сердцем...
- Пап, если я брошу его в Ородруин - или как там тот вулкан назывался? - Дамиан, наверное, умрёт.
- Виола... Надень кольцо на палец и скажи, что на всё согласна, убеди его вернуть себе сердце, а потом уже извинишься и разберёшься. Если он и правда Тёмный Властелин, то обманывает ещё чаще тебя - значит, поймёт и простит.
- Ясно, - шепчу я. У папы как всегда всё просто. Не сложилась личная жизнь - поступай в Бауманку. Бывший парень стал Властелином - победа любой ценой вообще не проблема.
