…В стране начались «Рождественские каникулы» и советские преподаватели оказались «запертыми» в своей резервации. Из занятий остались поездки за покупками и редкие выезды в кино. Так, посмотрели американский фильм «Полуночный экспресс» о приключениях американцев в турецкой тюрьме. Руководство вспоминало о соотечественниках лишь эпизодически по мере необходимости. Однажды утром приехала машина и забрала женщин в ГКЭС на приготовление «праздничного ужина». При этом каждая должна была приготовить что–то «своё». Лида расстаралась. Но вечером… за ними никто не приехал. Даже не позвонили и не извинились. Женщины были оскорблены, их бесцеремонно использовали как прислугу. В экономической миссии царил «матриархат», жена Рябова распоряжалась здесь, как у себя на подмосковной даче.
Не пригласили преподавателей и на Торжественное заседание в театре Рубен Дарио, посвящённое 60-летию Советского Союза, где выступали советский посол и команданте Виктор Тирадо Лопес. Ясно, что всё это было неслучайно. Рябов, таким образом, указывал преподавателям их «место». Векслер, опять представлявший собственной персоной всю советскую интеллигенцию, вероятно, считал, что так оно и должно быть.
Однако Чукавин вспомнил о них, когда понадобилось присутствовать на торжественном заседании в посольстве именно 24 декабря. Но Кольцовы были предварительно приглашены на Рождество к Франсиско — Серхио. Сергей отправил к ним Лиду, а сам отбыл со всеми в посольство. Впервые он сидел в «президиуме» собрания рядом с послом, который сделал весьма толковый доклад о программном выступлении Ю. В. Андропова на Торжественном заседании Верховного Совета в Москве. Благодарности были объявлены Векслеру и Наташе Валуевой. Это хорошо, но было странно, что Кольцов, как руководитель группы, узнал об этом только на собрании. Рябов не счёл нужным даже с ним посоветоваться. Виктор ему рассказал, что Юрий Николаевич пришёл в ярость, когда увидел «зубной счёт». Его не интересовала истина, ему важен был сам факт «компромата». Во время очередного ночного дежурства в ГКЭС Сергей почувствовал его недоброжелательное отношение. После собрания Виктор подбросил его на своей машине к дому Франсиско — Серхио. Вечер завершился хорошо, вернулись Кольцовы поздно и Сергей очень устал.
На следующий день за Кольцовыми заехала на машине Марианна, молодая никарагуанка, секретарь доктора Флорес в CNES. Она привезла их к себе домой и познакомила с журналистом Карлосом Лопесом. В 60‑е годы он учился в Софийском университете. После этого работал в Италии, Швеции, Испании. Посетил много стран Латинской Америки. Занимался «социологией труда и населения». Разговор с ним для Сергея был очень интересен. Но журналист упорно уклонялся от темы внутренней политической ситуации в стране.
Но эта тема совершенно неожиданно прозвучала в такси, на котором Кольцовы возвращались домой. Пожилого таксиста, по имени Сезарь, узнавшего, что он везёт «сеньора профессора» из России, вдруг «прорвало». Выяснилось, что он принимал участие в революции ещё во времена Карлоса Фонсеки и Германа Помареса, которых хорошо знал до их гибели. Сейчас он говорил о нынешних «молодых» сандинистских «командантес» жёстко критически. По его словам, они проводили политику, не имевшую ничего общего с программой основателей Сандинистского Фронта. «Странно, — подумал, вспоминая разговор с Эрвиным, Кольцов, — если сандинистов сегодня не поддерживают ни «пролетариат», ни средняя «буржуазия», на какие социальные слои они тогда могут опереться».
