На следующее утро Хуан приехал и, забравшись по ограждающей стене на крышу, пытался выяснить, кто же там обитает. Но крыша не выдержала грузное тело никарагуанца и он, проломив потолок, рухнул на кровать в комнате. К счастью ничего себе не повредил, лишь слегка подвернул ногу. Но теперь в потолке комнаты зияла огромная дыра, через которую было видно по ночам звёздное небо и разила страшная вонь.
В субботу вечером Кольцов повёз свою «футбольную команду» на матч в частный колледж INCAE, работавший под патронатом Гарвардского университета. Колледж располагался в просторном одноэтажном здании с верандой, выходившей к бассейну, и окружённом небольшим парком со спортивными площадками. Сергея встретил в своём роскошном кабинете ректор колледжа, типичный «гринго» — чопорный североамериканец. Беседа была на английском, официальной и короткой. Обе команды играли старательно, но студенты выиграли. Потом было купание в бассейне, угощение пивом с «закуской». Все остались довольны. Вечером отправились в кино и посмотрели итальянский фильм «Насилие в итальянском поезде».
В воскресенье неожиданно приехали чилийцы Луис и Изабелла и забрали Кольцовых на прогулку по городу. Сначала заехали на «Восточный рынок» («Oriente»), а потом посетили краеведческий музей. Музей выглядел скромно, но его экспозиция оказалась интересной. Особое впечатление оставил отпечаток ноги ребёнка на куске вулканической лавы. Потом посетили дом чилийцев, и Кольцовы познакомились с их очаровательными детьми маленькими Луисом и Изабеллой, лет пяти и шести.
Дома вечер закончился визитом никарагуанских друзей Бека, с которыми Сергей просидел до поздней ночи, выпивая за здоровье Сандино и… Сомосы(!). Он уже давно заметил, что в определённых «интеллигентских» кругах в отношении к «диктатору» Анастасио Сомосе–младшему присутствовали ностальгические нотки. Ведь при нём в стране был «порядок» и многие жили «хорошо», а некоторые — «очень хорошо». Сейчас эти люди живут «хуже», а некоторые — «совсем плохо». Революция им, по сути, ничего не дала, но несла в себе опасность потерять всё. Таких людей в Манагуа было немало…
В понедельник утром Кольцов встретил Колтуна в аэропорту. С ним прилетели трое новых преподавателя, один из них — специалист по «научному коммунизму», который будет работать в Леоне. Теперь полная «троица»: философ, политэконом и «коммунист». Он доставил всех в ГКЭС, где Колтун сразу же получил «холодный душ» от Рябова. Но своей спеси не сбавил. Затем в доме на «Болоньи», куда поселили «новеньких», Векслер их проинструктировал. Однако они не «выставились», как было принято, поэтому угощали «хозяева». Виктор произнёс тост за «людей с плохим характером, но всё–таки делающих дело». Сергей понял намёк…
В доме уже несколько дней не работал телефон, и до сих пор не привезли холодильник. Народу стало больше и шумнее. Большая коммунальная квартира с фанерными дверями, которые, кстати, по никарагуанскому обычаю, не имели ни замков, ни задвижек.
Через день Кольцов провёл впервые партсобрание всей группы, которая стала большой. В своём выступлении он подробно рассказал об итогах «зубного дела» и роли в нём Колтуна. Векслер ограничился короткой напутственной речью. Остальные промолчали. «Новых» это не касалось, «старики», оставшиеся в меньшинстве, уже получили «своё». Но Колтун испугался и заявил, что у него «сердечный приступ». Однако уже на следующее утро он был «в порядке» и было объявлено, что он возвращается к своим обязанностям «старшего группы». Сергей понял, что Виктор его «сдал»…
В четверг после обеда в CNES Кольцов вместе с Евгением Орловым имели беседу с прибывшим с кратким визитом в Манагуа В. Вольским из Московского института Латинской Америки. Забавно было слушать, как московский «чиновник от науки» снисходительно рассуждал об «ошибках» сандинистского руководства. С такими «латинистами», с трудом изъяснявшимися на испанском языке, но с большим апломбом, Сергей был знаком в Москве. В заключение разговора он, к величайшему удивлению гостя, передал «привет» директору института Серго Микояну.
В университете Владимир Кордеро провёл совещание с участием советских преподавателей. После этого в Департаменте Хуго Мехийа сделал реорганизацию, сняв Франсиско — Серхио с заведования секцией философии. Кольцов понимал, что его друг не в состоянии руководить интернациональным коллективом, у него нет авторитета и характера. Но объяснить ему это он не мог. У него состоялся долгий разговор с Луисом Салазаром о программе чилийских «левых»: «Con razon y fuerza venceremos!» («Победим разумом и силой!»). Похоже, что они не извлекли уроков из трагедии 73‑го года и жаждут реванша. Луис не считал сандинистов «настоящими революционерами», но и к кубинским «коммунистам» относился без пиетета. Такая явно меньшевистская позиция. Здесь в Никарагуа Сергей имел возможность изучать революционную ситуацию в России после «февральской революции» 1917 году!
