С утра у Кольцова было нехорошее предчувствие. В посольство он прибыл вместе с Векслером, который странно молчал всю дорогу. Первый сюрприз — собрание вместо Кольцова будет вести Рябов! Второй сюрприз — его выступление по работе Методсовета отменено! Однако Чукавин даже не предупредил его об этом!? В качестве утешения его выбрали в «президиум» собрания. В своём отчётном докладе Виктор Петрович дважды упомянул его имя (в качестве «преподавателя» и как «пропагандиста»), что, явно, не понравилось ни Виктору, ни Вартану. В состав нового партбюро вместо него избрали Вартана — третий сюрприз! Итак, Кольцова сдали все!!! Какие лицемеры! Это уже был сильный удар, если не нокаут, то нокдаун точно…
Кольцов осознавал, что события впервые вышли из–под его контроля. Между тем, то, что произошло, было вполне предсказуемо. Ему было ясно, что Вартану и Рябову в последний момент удалось «перехватить» будущего секретаря парткома Барсукова, который Сергея совсем не знал и, вероятно, не счёл нужным считаться с мнением своего уходящего предшественника. Теперь ему предстояло оценить каждого «персонажа», и, прежде всего, самого себя, опять наивно поверившего тем, кому, как он уже неоднократно убедился, верить было нельзя. Векслер, который, как Понтий Пилат, «умыл руки», оказался просто подлецом!
После собрания Крашенинников не позвонил. Никто не позвонил! Ночью Сергей не спал… Они с Лидой, обсудив случившееся (впервые за долгое время), пришли к общему категорическому выводу: «с медицинской точки зрения» общественная работа ему впредь противопоказана…
Теперь Кольцов стал срываться на работе. На занятиях выругал Франциско — Серхио и наорал на Луиса, которые опять не выполнили свои задания. Ренсо тоже на него был обижен. Говорил с Вероникой о работе Химены, Британии и Вольфганга. Вновь зашёл разговор о «партшколе». Вероника сообщила ему, что «Barricada» затребовала слишком большую цену за издание учебника. Опять сорвалось!
В субботу кое–кто из соседей уехал в Масайю, кое–кто на «субботник» в ГКЭС. Кольцов остался дома, и весь день конспектировал книжку Леопольда Сеа, несмотря на боль в пояснице. После обеда вечером заехала Марго с матерью проведать Лиду. Потом Кольцовы весь вечер просидели у ТВ, посмотрели очередную серию «Бред Меверик», концерт «Фантастико» (из Венесуэлы) и, наконец, «Отражение в твоих золотых глазах» (с Марлон Брандо и Элизабет Тейлор).
После партконференции вокруг Кольцова образовался вакуум. В воскресенье ему позвонил Петухов только для того, чтобы узнать дорогу в «Планетарий», где отмечали «проводы» в отпуск Вартана, который Сергея не пригласил, явно решив, что тот уже «битая карта».
В воскресенье Сергей с Женей зашли к недавно прибывшим преподавателям, которые расположились рядом в доме, получившем обозначение «Болонья II». Дом большой и удобный, но очень запущенный. Сергей подумал, не для него ли зарезервирована пока ещё пустая 3‑я комната? Вечером Кольцовы уехали к итальянцам, ели «клёцки» (по–итальянски «равиоли»), пили «Claret» и «Almanac».
В понедельник улетел Вартан и прилетели из отпуска соседи по дому Орловы, Ромашины, Жарковы. Так что «каникулы Бонифация» закончились.
Занятия у Кольцова проходили нормально, но Луис стал их игнорировать. Всей секцией философии отметили в ресторане проводы двух молодых преподавателей Леонардо и Карлоса, подготовленных Сергеем и уезжавших на учёбу на Кубу. Затем ребята отправились продолжать к Пако, а он с Вероникой и Британией провели совещание по работе. Затем с Маргаритой и её родителями он съездил в посольство по поводу получения советской транзитной визы. После этого заехали к Пако, где посидели с ребятами недолго. Вернувшись домой, Сергей был встречен весьма «прохладно» вновь прибывшими из отпуска, которые без него уже отметили «прибытие». Настроение его, итак хреновое, стало ещё хуже, после прочтения письма от воспитательницы интерната о сыне, который вёл себя там вызывающе плохо…
Дни проходили без впечатлений. Кольцов провёл разговоры с двумя молодыми преподавателями о научной работе, составил для них предварительную библиографию. Вольфганг нагло продолжал переманивать его ребят. Оно и понятно: вместо того, чтобы сформировать и подготовить свою группу, проще «перевербовать» уже готовую чужую. Сергею понадобился для их подготовки год! Так, Химена уже перекинулась к немцу. Похоже, намеривался сделать это и Луис. Кроме них в «немецкую» группу перешли ещё четверо студентов–стажёров. Формально он не мог этому воспрепятствовать. Это дело профессиональной конкуренции. А о морали здесь не принято говорить.
