В университете у Кольцова начались занятия с преподавателями. Он сделал «внушения» Химене и Луису за то, что они ничего за каникулы не сделали. Ему было очень трудно соблюдать баланс между дружескими отношениями с этими ребятами и необходимостью быть требовательным к ним. Они понимали это и этим пользовались. Дело в том, что эти занятия, которые по–советски можно было бы назвать «курсами повышения квалификации», не входили официально в их преподавательские обязанности. Вероника, как директор Департамента, формально поддерживала эти занятия, но предпочитала не вмешиваться. Так что всё держалось исключительно на авторитете Кольцова.
После занятий Сергей поговорил с Марио Гутьерресом о предстоявшей поездке на учёбу в Советский Союз и с Луисом о денежном долге и об очередном грядущем «бунте масс». У него в последнее время стало складываться впечатление, что за время от времени вспыхивающими «бунтами» его «курсантов» маячит тень самого Луиса. Поэтому говорил он с ним на этот раз довольно резко. После работы заехал Векслер за планом «политзанятий» и рассказал о прибывших накануне новичках. Вечером позвонил Анатолий Иванович: посол представленную им «работу» принял (отредактированная рукопись Байардо Арсе). «Вставайте, граф! Вас ждут великие дела!», — оптимистично закончил Анатолий Иванович своё сообщение. Ночью Сергей опять спал плохо…
Разговор с Ренсо на следующий день подтвердил, что Луис «блефовал». Вообще отношения между ними заметно испортились. Его друзья теперь не проводили, как раньше, свободное время вместе и в разговорах с Сергеем старались его убедить в «неискренности» друг друга. У него же пока не было возможности окончательно разобраться, кто из них прав. В Департаменте он раздал своим слушателям задания по «исследовательской работе». Все полны энтузиазма, за исключением тех, кто переметнулся в «социологическую» группу Вольфганга. Кольцов заметил, что его итальянцы тоже относились к немцу с интересом. После работы Вартан перехватил автобус с преподавателями, и они с Сергеем (как в «былые времена») поехали пить пиво с «новенькими», из которых никто не произвёл на него впечатления.
В среду в CNES Векслер провёл очередной Методсовет, на котором он представил общий отчёт по группе. Впервые это было сделано без участия Кольцова. Когда он посмотрел этот отчёт, сразу заметил, что цифры по его собственному отчёту подтасованы в сторону снижения. Об этом он высказал Виктору «неудовольствие», оставшееся без внимания. Сергей понимал, что Вартан сделал это в интересах «коллектива», чтобы его работа не выделялась среди других. Поэтому Вартан вновь поднял старый вопрос о его работе со студентами, но здесь был неожиданно «срезан» Виктором, напомнившем о политической «специфике» работы Кольцова. Преподавать здесь и сейчас «марксизм–ленинизм» неподготовленной, а фактически полуграмотной, студенческой аудитории — это «политический идиотизм».
Кстати, сам Вартан ни одного учебного занятия в студенческой аудитории за год не провёл. Поэтому его собственный отчёт был многословен и демагогичным («доклад о намерениях»). На собрании присутствовал представитель ГКЭС, с которым Кольцов не был знаком. По слухам, на место Векслера прибывала «замена» (из Киева). После собрания Сергей заехал в университет, откуда итальянцы завезли его домой, где он пообедал вместе с приехавшим из Леона Чеславом. Вечером заехал Крашенинников с женой, и Лида угостила их «пельменями».
На следующий день Лида уехала за покупками, а Сергей остался дома. С Женей сходил в «Панадерию». Потом читал книгу мексиканца Леопольдо Сеа «Философия американской истории».
После обеда все выехали в посольство на отчетно–выборное профсобрание. Собрание прошло не организованно. Доклад Петухова был сумбурен. Посол резко критиковал местком. В новый состав избрали Евгения Орлова (в его отсутствие), хотя накануне Векслер заверил Кольцова, что «поддержит» его кандидатуру. Видно, врал. Сергей отнёсся к этому уже спокойно.
Ночью все в доме были разбужены массивным зенитным огнём. Проснувшаяся Женя спросила: «папа, это — салют или — война?!», повернулась на другой бок и уснула…
В пятницу, после своих занятий, Кольцов занимался распределением студентов, записавшихся (впервые!) на курсы подготовленных им преподавателей философии. Больше всего собралась группа у Ренсо. «Программа» Луиса вновь оказалась блефом. Потом он съездил в INMELSA, где провёл беседу о Ленине.
Приезжал Крашенинников и вместе они «резали» рукопись Байардо Арсе. Затем прибыл Векслер, продиктовал Сергею его выступление на партсобрании о работе Методсовета и предупредил, от имени Рябова, «не выносить сор из избы». Он же сообщил, что посол, похоже, собирается уезжать. От всего этого настроение у Сергея стало хреновое. Он подумал, что скоро будет ещё хуже…
