Когда последняя тарелка была вымыта, Никита закрутил кран, умолк и повернулся к бабушке. Та сорвала с головы полотенце, взмахнула им как флагом и воскликнула:
– А теперь продадим жемчуг и купим себе все что захотим!
– Ура! – подпрыгнул Никита.
– Я покупаю телескоп! – И бабушка сложила ладони трубкой и приставила их к глазу.
– А я – компьютер! – решил Никита.
– Думаю, нам хватит еще и на машину!
– А на скейтборд?
– Спрашиваешь! – хлопнула в ладоши бабушка. – На скейтборд, на сноуборд, на байдарку – на что угодно! Но сначала…
– Стоп-стоп! – перебил ее Никита. – Я передумал! Я не хочу компьютер и скейтборд, я хочу с мамой и папой на море!
– Отлично! – подхватила бабушка, вставая с табуретки. – Но сначала…
– Я хочу на море, – снова перебил ее Никита и тут же осекся.
Из него словно выпустили воздух, и он, враз поникнув, прислонился к столу. Прямо как маленький – поверил, что они действительно богаты, что жемчуг, добытый у водяного дракона, был настоящим и мог помочь ему отправиться с мамой и папой на настоящее море. И вот теперь он осознал, что все это – игра, выдумка.
– Сначала пойдем за мороженым, – завершила наконец бабушка свою мысль.
Она подошла к висящему на гвозде фартуку, порылась в его карманах и достала потертую банкноту и несколько монет.
– Не хочу мороженое, – глухо отозвался Никита.
– Тогда за квасом.
– Не хочу.
Бабушка внимательно посмотрела на него и сунула деньги обратно в карман фартука.
– Пойдем тогда ветки секатором обрезать, – предложила она. – Я тебя научу.
– Не хочу.
– Ну ладно, – помолчав, согласилась бабушка. – Если что, я в саду.
Никита вышел за ворота. Оли на дороге не было. Зато там обнаружилась ярко-желтая табуретка. На табуретке была нарисована большая божья коровка. Табуретка стояла посреди дороги ровно напротив ворот, и вокруг не было ни души.
Никита обошел вокруг табуретки сперва по часовой стрелке, затем – против часовой. Спохватился, что надо было сначала изучить следы в пыли, а не затаптывать их. Теперь-то уже поздно – кроме отпечатков Никитиных подошв, рядом с табуреткой никаких больше следов не осталось.
Никита пошел в сад, отыскал там бабушку и сообщил ей про таинственную табуретку. Бабушка почему-то совсем не удивилась, а только вздохнула и велела нести табуретку в дом. Когда Никита явился с табуреткой на крыльцо, бабушка открыла в прихожей низенькую дверцу и щелкнула выключателем. За дверцей оказалась кладовка. Справа толпились трехлитровые банки с вареньем, над ними висели на гвоздях старые кофты и куртки, а слева, поставленные друг на дружку, стояли четыре табуретки. Все они были выкрашены в разные цвета и кое-где расписаны утятами и лягушатами.
– Ставь, – устало сказала бабушка.
Никита встал на цыпочки и попробовал водрузить желтую табуретку на самый верх башни. Бабушка помогла ему.
– А откуда они взялись? – спросил Никита.
Но бабушка только невнятно что-то пробормотала и выключила свет в кладовке.
– Ни-ки-та! – донеслось с улицы.
– Это не ты табуретку принесла? – спросил Никита, выходя на дорогу.
Оля ждала его, сидя, как обычно, на своем трехколесном велосипеде.
– Какую табуретку? – не поняла она. – Тащи сюда велик, учиться буду.
Она поднялась со своего трехколесного и опрокинула его на обочину. На подбородке у нее красовался пластырь, а колени были обильно политы зеленкой. Никита, глядя с невольным уважением на эти колени, попятился и побежал за велосипедом.
– Давай ты теперь сама будешь, без меня, – сказал он, вернувшись и передавая руль велосипеда Оле.
– Чего, бегать надоело? – поинтересовалась Оля.
– Не надоело, – огрызнулся Никита. – Просто ты никогда не научишься держать равновесие, если я все время буду тебе помогать.
Точно так же ему говорил папа, когда учил Никиту кататься на двухколесном велосипеде.
– О-окей, – протянула Оля, влезая на велосипед.
Все повторилось: она падала, поднималась, ехала и снова падала. Когда Никита устал на это смотреть, он сел на дорогу и начал строить из камней крепость. Он решил, что посадит туда мышонка, когда крепость будет готова.
– Эй, ты что меня не учишь? – встала над ним Оля.
Вид у нее был возмущенный.
– Как это… не учу? – поежился Никита.
– Не смотришь на меня!
Никита помолчал, поставленный в тупик этим восклицанием.
– А зачем на тебя смотреть? – спросил он.
– Но ты же меня учишь! – потрясла руками Оля. – Я не могу ехать, когда ты на меня не смотришь!
Никита со вздохом поднялся. Он послушно смотрел, как Оля едет и падает, падает и едет. Может быть, Олю сейчас загонят ужинать? Но над деревней было тихо, никто Олю не звал. Никита томился. Наконец ему пришла в голову спасительная мысль.
– Слушай, мне пора, наверное, – сказал он, подходя к Оле, которая в очередной раз барахталась на земле под велосипедом.
– Чего это?
– Ветки обрезать вместе с бабушкой, – отводя глаза, проговорил Никита.
И, помолчав, добавил:
– Могу велик тебе оставить, ты тут пока сама…
Оля посмотрела на лежавший на ней велосипед и, побрыкавшись, скинула его. Разглядывая колени, на которых кровь из свежих ссадин смешалась с зеленкой, Оля пробормотала:
– Ладно, я домой.
