Никита кивнул, хотя еще ни разу не думал об этом. И сейчас он засомневался, что будет правильнее: забрать мышонка в город или оставить в деревне.
– А далеко до города? – спросила Оля.
– Не очень, – ответил Никита.
Он принялся вспоминать путь из города в деревню: они с мамой и папой вышли из дома, доехали на троллейбусе до автовокзала, сели в автобус. Пока ехали на автобусе, Никита успел проголодаться. Наверное, дорога заняла не меньше двух часов. Должно быть, так. Он посмотрел в ту сторону, где на горизонте виднелось шоссе с проезжающими машинами. Машины жужжали и блестели на солнце, как майские жуки.
– Мама и папа мне обещали, что мы на море поедем, – проговорил Никита.
Кажется, он вовсе не собирался это рассказывать – слова сами собой выговорились.
– На море? – эхом откликнулась Оля. – А ты уже был на море?
Никита помотал головой.
– А когда вы поедете на море? – не унималась Оля.
Несколько дней назад мама и папа сказали Никите, что этим летом попасть на море не получится – не хватает денег. «Мы заработаем, сколько нужно, и поедем в следующем году», – сказала мама. «А ты пока у двоюродной бабушки поживешь», – сказал папа.
Ну, вот об этом Никита точно Оле не расскажет! Он молча поднялся, посадил мышонка в карман. Оля посмотрела на него с недоумением.
– Так я еще покатаюсь? – спросила она.
На Никиту вдруг нахлынула досада, и он чуть не ляпнул что-то злое в ответ на Олин вопрос. Но тут над деревней прокатился далекий крик:
– О-ля! До-мой!
– Все, – вздохнула Оля.
Она встала, подошла к своему трехколесному велосипеду, который все это время валялся на обочине, и вывела его на дорогу. Села на сиденье, поставила ноги на педали и двинулась вперед, налегая на руль и высоко задирая разбитые колени. Потом крикнула, не оборачиваясь:
– Спасибо! Я вечером приеду!
– Давай! – откликнулся, помедлив, Никита.
Он проводил Олю взглядом до поворота, нерешительно потоптался на месте – одному кататься не хотелось, а чем еще заняться, Никита не знал. Окинул взглядом луг, надеясь увидеть пса, но на лугу было пусто. Никита вынул мышонка – тот опять сонно заморгал.
– Соня ты, – с нежностью сказал Никита.
Глядя на мышонка, он вдруг почувствовал странное и пугающее одиночество. «Мы с тобой совсем одни», – хотел он сказать мышонку, но не нашел в себе силы произнести это вслух.
На обед бабушка сварила суп из овощей. Никита подозревал, что это были вчерашние недоеденные овощи.
– Почему ты меня не позвала готовить? – спросил он обиженно.
– Прости, – ответила бабушка. – В следующий раз позову.
«Ага, как же, позовешь», – мрачно подумал Никита.
– Зато ты будешь мыть посуду! – радостно добавила бабушка.
– Опять?!
Суп показался Никите отвратительным на вкус. Пришлось заедать его хлебом, и Никита съел полбатона. Бабушка лишь удивленно приподняла брови и пообещала, что завтра Никита снова пойдет в магазин. Никита смог немного утешиться, только глядя на мышонка – тот сидел рядом с ним на табуретке и ел выловленную из супа картошку.
– Может, назовешь его Картошка? – предложила бабушка.
Никита насупил брови, и бабушка больше не заговаривала на эту тему.
– Посуда, – коротко напомнила она, вставая из-за стола.
Никита предусмотрительно посадил мышонка в карман, чтобы тот не сбежал, и, волоча ноги, с кислым видом приблизился к раковине. Раковина была полна грязных тарелок. Никита взял двумя пальцами губку.
– Знаешь что, – сказала бабушка, подходя и кладя в раковину еще одну тарелку. – Давай мы с тобой будем охотники.
Никита вопросительно поглядел на нее.
– Мы много дней блуждали по непроходимым лесам, – продолжала бабушка. – И на меня упало дерево.
Она сдернула с гвоздя кухонное полотенце и обернула его вокруг головы.
– Я ранен, – сказала бабушка, прикладывая руку к забинтованной голове. – Еле стою на ногах. Нет, уже не стою.
Она пододвинула табуретку и уселась на нее.
– И тут нам встретился водяной дракон! – Бабушка вытянула руку к водопроводному крану. – Он охраняет драгоценный жемчуг! – Она указала на лежащие в раковине тарелки.
Никита с губкой в руке уставился на «дракона».
– Если ты сумеешь усыпить дракона и отмыть весь жемчуг добела – мы разбогатеем! – закончила бабушка, закидывая ногу на ногу и поправляя съехавшее с головы полотенце.
– А как… его усыпить? – нерешительно спросил Никита.
– Спеть ему, разумеется, – ответила бабушка.
– Давай ты, – покосился на бабушку Никита.
– Я без сознания, – указала она на свой «бинт».
Никита посопел и согласился:
– Ладно.
Шепотом он начал петь песню, которую иногда играл на гитаре папа. Папа, конечно, играл много песен, но эта больше других нравилась Никите. Там были непонятные слова про какую-то дохлую собачку, но Никита заменял их своими собственными словами или просто пел «на-на-на».
Бабушка с одобрением кивнула и жестом показала, что можно открывать кран – дракон, похоже, уснул.
– Только не переставай петь! – громким шепотом подсказала она.
Никита, не прекращая выводить «на-на-на», начал отмывать «жемчужины». Понемногу он увлекся и начал петь громко, в полный голос, с удовольствием выводя мелодию. Бабушка на табуретке качала в такт ногой.
