А. И. Микоян, Л. М. Каганович, К. Е. Ворошилов были против снятия старого товарища. Остальные потребовали убрать его из МИД. За день до приезда Броз Тито в Москву, 1 июня 1956-го, Молотов был освобожден от должности министра. Были здесь и соображения политики. Невозможно было представить, как он станет пожимать руки руководителям югославской делегации: грубые, оскорбительные письма, адресованные Тито в 1948 году, были подписаны Сталиным и Молотовым. В Постановлении Пленума ЦК говорилось: «Пленум ЦК осуждает политически неправильную позицию т. Молотова по югославскому вопросу как не соответствующую интересам Советского государства и социалистического лагеря и не отвечающую принципам ленинской политики. Позиция т. Молотова вела к закреплению ненормальных отношений с Югославией и дальнейшему отталкиванию Югославии в империалистический лагерь».
Молотов потребовал себе какой-то работы, и в ноябре его утвердили министром государственного контроля СССР. Эту должность когда-то занимал верный сталинский помощник Лев Захарович Мехлис, а потом генерал-чекист Всеволод Николаевич Меркулов, соратник Берии, вместе с ним и расстрелянный. Но в этом кресле Вячеслав Михайлович не засиделся. 27 марта 1957 года на заседании Президиума ЦК Хрущев раскритиковал его — на сей раз за то, что не подготовил положение о госконтроле.
Маршал Г. К. Жуков, который Вячеслава Михайловича терпеть не мог, добавил:
— Надо освободить госконтроль от функций контроля за Министерством обороны.
Молотов возражал против децентрализации управления промышленностью, затеянной Хрущевым. Написал записку членам Президиума ЦК КПСС. На сей раз Вячеслава Михайловича атаковала секретарь ЦК Е. А. Фурцева:
— Каждый раз какое-то особое мнение товарища Молотова. Тяжелый осадок остается. Печально — он делает это, чтобы след в истории оставить.
Вслед за Фурцевой столь же критически высказались и другие члены Президиума. Хрущев подвел итог:
— Молотов совершенно оторван от жизни. По целине — не согласен. По внешней политике — не согласен. Сейчас опять не согласен.
На Пленуме не выступал — наверное, опять был против. Сейчас предлагает комиссию — тоже, чтобы оттянуть. Не всегда товарищ Молотов был нетороплив. Торопил в период коллективизации. Торопил, когда группу генералов репрессировали... Предлагаю осудить поведение Молотова за неуважительность к коллективу.
Помимо политических разногласий было и много личного. Хрущев не упускал случая выставить соратников в глупом свете. Разделавшись с Г. М. Маленковым и В. М. Молотовым, он старался подорвать позиции главы правительства Н. А. Булганина. Никита Сергеевич уже сообразил, что ему нужны не соратники, а исполнители.
Из всех сталинских соратников Николай Александрович Булганин, пожалуй, запомнился меньше других, хотя этот благообразный господин с бородкой клинышком был в какой-то момент самым близким к вождю человеком, несколько лет возглавлял вооруженные силы страны. Хрущев сам провел Булганина в главы правительства после отставки Маленкова. Но тут же принялся подрывать его авторитет. Например, члены Президиума ЦК осматривали выставку продукции легкой промышленности; Николай Александрович что-то сказал об искусственном шелке, и Хрущев публично набросился на Булганина:
— Вот видите — председатель Совета министров, а ничего не понимает в хозяйстве, болтает чушь.
От других членов Президиума ЦК Булганин отличался жизнелюбием. Его пристрастие к женскому полу было широко известно. Николай Александрович фактически завел себе вторую семью. Но развод в Кремле исключался. Он жил с новой семьей. А когда приходилось принимать гостей из числа высших руководителей страны, вынужден был ехать на госдачу, где обитала законная супруга. Веселья не получалось.
«Помню, — рассказывал Хрущев, — был у нас с ним один очень неприятный разговор в Крыму.
Ряд товарищей говорили мне:
— Товарищ Хрущев, скажите Николаю Александровичу, пусть он квартиры артисткам не раздает, а тем более на новоселье к ним не ездит. Разговоров много нехороших по этому поводу идет!
Такой разговор был у нас с Булганиным на берегу Черного моря. Состоялось довольно бурное объяснение и по этому вопросу».
Зато Николай Александрович в полной мере наслаждался жизнью. Он в ту пору ухаживал за прекрасной певицей Галиной Павловной Вишневской.
«Среди топорных, грубых физиономий членов правительства, — вспоминала Вишневская, — он выделялся своей интеллигентной внешностью, мягкими, приятными манерами. Было в его облике что-то от старорежимного генерала в отставке».
Булганин упорно добивался ее расположения:
— Я позвонил вам домой, но мне сказали, что вы там больше не живете, что сбежали...
— Не сбежала, а вышла замуж!..
— Поздравляю!
А замуж она вышла за выдающегося виолончелиста Мстислава Леопольдовича Ростроповича.
Галина Вишневская: «Булганин разговаривает со мной так, как будто никакого мужа у меня и нету ! Я еще пытаюсь все перевести просто на светскую болтовню, но голос на другом конце провода, серьезный и спокойный, не собирается включаться в мою тональность.
Начинаю мямлить:
