— Наши учебные заведения выпускают в три раза больше инженеров, чем в Соединенных Штатах Америки, а известно, у кого знания, у кого наука, у того будущее. Мы сейчас интернаты начали строить. Недалеко то время, когда мы будем богаты и всех детишек возьмем в интернаты. А это не только обучение грамоте, это воспитание, это влияние на души, чтобы удержать от дурных влияний с тем, чтобы создать ему наилучшие возможности, с тем, чтобы воспитать из него настоящего человека, о котором говорил Горький.
Зал бурно зааплодировал, хотя едва ли члены ЦК хотели, чтобы их собственных детей поголовно забирали в интернаты для воспитания людей будущего.
Приятно возбужденный своими планами Хрущев продолжал:
— Американцев беспокоит один вопрос — когда? Я им отвечал: можете себе в блокнотик записать — в 1970 году мы вас догоним [бурные аплодисменты] и пойдем дальше, а в 1980 году в два раза будем больше производить, чем производит Америка. [Бурные аплодисменты.]
Через несколько месяцев после этой речи Александр Твардовский побывал в Ярославле. Записал в дневнике: «Пустые магазины и рынки, уныние на женских (да и на мужских) лицах. Два сорта рыбных консервов. Безрыбная Волга...»
Совместное Постановление «О повышении закупочных (сдаточных) цен на крупный рогатый скот, свиней, овец, птиц, масло животное и сливки и розничных цен на мясо, мясные продукты и масло животное» ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли 31 мая 1962 года. Предполагалось, что принятые меры должны стимулировать колхозы и совхозы, привести к увеличению производства мяса и молока.
Несмотря на все усилия Хрущева, советские люди сидели в основном на хлебе и картошке. Ежедневный рацион рабочего и крестьянина в 1961 году: полкило хлеба и триста с лишним граммов картофеля.
И лишь 130 граммов мяса и колбасы, 30 граммов рыбы и рыбных консервов. Сахара и растительного масла крайне мало.
Но первыми последствиями стал лишь рост цен в магазинах: на мясо — примерно на треть, на масло — на четверть.
Хрущев выступал на лесопильном и деревообрабатывающем комбинате в Архангельске. Объяснял политику партии и правительства:
— Нам пришлось поднять цены на мясо. Что случилось? А случилось то, что мы подняли пенсионерам размер пенсий, и подняли в несколько раз. Они что, деньги в кубышку положили? Нет, за мясом побежали. Раз — и в магазин. Мы выравняли зарплату. Вот у вас выравняли зарплату. А сельское хозяйство не поспевает с товарами. Что это значит? Очереди создались. Мяса не было. Наверное, у вас мяса тоже не было?
— С перебоями, — ответили из зала.
— Вот мы вынуждены были поднять цены на мясо на 30 процентов. Вы думаете, нам было приятно поднимать?! Мы же знаем, что вы спасибо не скажете. Но выхода другого не было. Но мы уверены, год-два пройдет и, пожалуйста, кушайте порцию, а хотите — можете прибавить еще полпорции, а у кого аппетит хороший — две!
На обещание первого секретаря ЦК архангелогородцы, как положено, откликнулись продолжительными аплодисментами. Но вряд ли поверили.
Повышение цен на мясо и масло примерно на 30 процентов вызвало возмущение в различных городах России. Рабочие сталелитейного цеха крупнейшего в Новочеркасске Электровозостроительного завода имени С. М. Буденного прекратили работу и потребовали повышения расценок.
Заводу не повезло с директором. Предприятие находилось в упадке. Коллектив — 12 тысяч человек — был недоволен низкими доходами и тяжелыми условиями труда. Накануне повышения цен на заводе еще и пересмотрели нормы выработки, из-за чего резко упала зарплата рабочих. В городе не хватало продовольствия, еды нельзя было купить даже на рынке.
К рабочим сталелитейного цеха присоединились другие заводчане. Митинговали. Директора завода, который уговаривал их вернуться к работе, прогнали. На площади у заводоуправления собралось несколько сотен человек. Рядом проходила железная дорога, ее перегородили, и пассажирский поезд Саратов — Ростов остановился. На гудок тепловоза пришли еще люди, толпа достигла нескольких тысяч человек. Все требовали снизить цены, на тепловозе написали: «Хрущева на мясо».
В 4 часа дня на завод прибыло областное начальство. Толпа хлынула к заводоуправлению. Кричали «Долой коммунистов!», сорвали портрет Хрущева. Партийные работники уговаривали толпу разойтись. Но разговаривать с людьми не умели, привыкли руководить из кабинетов. Первый секретарь Ростовского обкома партии Александр Васильевич Басов не нашел ничего лучше, чем зачитать обращение ЦК.
Толпа разозлилась:
— Сами грамотные! Ты скажи, как жить будем — цены повысили, расценки снизили?
Басов скрылся в одном из заводских кабинетов и ждал, пока его не вызволят. Сотрудники областного управления КГБ и милиции в штатском фотографировали наиболее активных рабочих. Потом их по снимкам найдут и посадят.
Прибыли двести милиционеров, но они тоже были смяты и бежали. Поздно вечером прислали бронетранспортеры и грузовики с солдатами. Они вывели из заводоуправления первого секретаря обкома и других партийных работников.
