Ларионов пообещал в следующем, 1960 году сдать четыре плана — 200 тысяч тонн мяса. На Пленуме ЦК КПСС, проходившем 22— 25 декабря, Хрущев восхищался успехами рязанцев. В написанный для него доклад помощники включили отдельный раздел — «Чему учит пример тружеников Рязанской области». 8 января 1960 года был опубликован указ Президиума Верховного совета СССР о награждении рязанцев: ордена и медали получили 3481 человек!
Алексей Ларионов писал сыну Валерию, который решил стать моряком: «До сих пор я хожу, как в угаре . Первым в стране (секретарь обкома) я получил Героя, первым за 42 года Советской власти. Не знаю, хватит сил или нет, но все отдам Родине, народу, Ленинской партии, до последней капли крови, до последнего вздоха».
Издательство политической литературы в серии «Вопросы партийного строительства» большим тиражом выпустило брошюру Ларионова «Успех решает организаторская работа». Если бы не выяснилось, что мнимые три плана — это обман, Ларионов с почетом переместился бы в Москву и, безусловно, сделал бы блестящую карьеру. Но Алексею Николаевичу не повезло. Он перестарался, в Москву потоком пошли возмущенные письма. В другой ситуации закрыли бы глаза. Но, видимо, нашлись люди, которые обо всем доложили Хрущеву, чтобы утопить опасного конкурента. Началось разбирательство, и быстро выяснилось, что план выполнен с помощью махинаций и приписок.
Слава оказалась мимолетной. В газетах еще славили подвиг рязанцев, а Ларионов уже отправил Хрущеву шифровку: просил освободить от должности и перевести на пенсию по инвалидности. Хрущев даже не ответил. Крушение рязанского эксперимента Никита Сергеевич переживал, наверное, сильнее, чем сам Ларионов. Хрущев понял, что его планы разом поднять животноводство и накормить людей неосуществимы.
Первый секретарь Свердловского обкома Андрей Павлович Кириленко тоже откликнулся на призыв Хрущева поднять животноводство и пустил под нож немалую часть поголовья. Область осталась без скота. Но это вскрылось позже, когда Кириленко уже ввели в состав Политбюро ЦК, и тут никто не смел пикнуть.
Нечто подобное творилось во многих областях. Крестьян заставляли добровольно-принудительно продавать скот, который сдавали в счет поставок мяса государству. Самые ушлые скупали скот в соседних областях. Сливочное масло покупали в магазинах и везли на сдаточный пункт. Развращающий обман приобрел повсеместный характер.
«Нас, секретарей обкомов и председателей облисполкомов, по очереди вызывали “наверх”, требуя, чтобы мы подписали обязательства в два, два с половиной раза повысить производство мяса, — вспоминал первый секретарь Оренбургского обкома партии Г. И. Воронов. — Наша область взяла обязательства достаточно скромные, зато реально вполне выполнимые — 1,3 годового плана. Помню, как напирали на меня: “У тебя 18 тысяч быков — это же 9 тысяч тонн мяса, сдай! И вообще, кто же это в век ракет на быков рассчитывает?” — “Ладно, — говорю, — положим, сдам я этих быков на мясо. А на чем зимой сено возить буду? На ракетах?”».
В Хабаровском крае первый секретарь Алексей Шитиков решил не отставать от рязанцев. Под его давлением председатель колхоза «Трудовая слава» сдал на заготовительный пункт всех свиней, кроме свиноматок, весь молодняк крупного рогатого скота — и тоже сделал три плана. Его хвалили на весь край и вручили премию — отрез на костюм. А на следующий год колхоз и одного плана не смог выполнить.
Многое ли изменилось в стране после рязанской истории?
«В Павлодарской области Казахстана, — вспоминал Георгий Лукич Смирнов, в ту пору лектор Отдела пропаганды ЦК КПСС по союзным республикам, — мы столкнулись с массовыми закупками колхозами скота у колхозников, выращенного в подсобных хозяйствах, который затем сдавался государству в счет выполнения планов общественными хозяйствами. Нам это показалось элементарным жульничеством: показатели продуктивности общественного хозяйства завышались за счет личной собственности колхозников. По приезде мы доложили об этих комбинациях».
Так долго не могло продолжаться. В 1960 году производство мяса упало. Хрущев был обескуражен. 29 октября 1960 года он распорядился разобраться со слухами о том, что Ларионов пошел на аферу:
— Идут разговоры, в которых подвергаются сомнению успехи рязанцев... Считаю, что следовало бы проверить, чтобы ЦК знал, как действительно обстояло дело, — имеют под собой почву подобные утверждения, или это клевета на рязанцев.
Результаты проверки произвели впечатление даже на видавших виды партработников. У рязанских колхозов на счетах не осталось денег. Они не могли расплатиться ни с колхозниками, ни с механизаторами. На заседании Бюро ЦК по РСФСР секретарь ЦК Аверкий Аристов говорил руководителям области (уже без Ларионова):
