За то время, что он отсутствовал, постояльцы переоделись в приличное, сбросив с себя ветхое вретище, выбрав из вороха закупленного, что кому пришлось по душе. Полковник - в новый спортивный костюм, сочтя его в предстоящем путешествии наиболее удобным. Доктор облачился в пиджачную пару. Только Изольда осталась в джинсах и майке, не найдя в ворохе современных одежд ничего для себя подходящего и брезгливо отвернувшись от них.
Смирнов в ярко-желтой рубахе так долго гляделся в зеркало, что чуть голову себе не вскружил. Артиллерист от своего отражения с отвращеньем отпрянул, словно зеркало и чудовище, взаимно недовольные друг другом
- Вот, новые брюки себе обрел, хватит ветошничать, - похвалился матрос, но взглянуть на себя со стороны ему не довелось, артиллерист грохнул зеркало об пол. - Материя в его руках становится косной, - посетовал матрос, не успевший полюбоваться собой. - Это подло нас в подвале держать. Чем нам нелегально в подполье сидеть, лучше в овраге лежать легально. Что, подогнали мобильку? - обратился к Антону он, когда тот вернулся за деньгами, вернее за теми червонцами, что имели хождение в этом кругу. - Свистать всех наверх?
- Свистайте.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Я вышел из подъезда. Знакомые мне собаки разлеглись на газоне, глядя на меня выжидательно. Я даже смутился под их пристальным взглядом, словно неким обязательством был с ними связан, о котором забыл.
Смеркалось, но еще не зажглись фонари. Прохожие сновали мимо. Вот и ко мне подошли двое.
- Здравствуйте, - произнес один вежливо. - Ваша фамилия Петров?
- Петров, - сказал я, - Геннадий, - и, помнится, даже обрадовался собеседнику.
- В таком случае вы не могли бы с нами? Вас уже ждет автомобиль.
Автомобиль действительно стоял у обочины. Не то чтоб шикарный, но иностранных кровей. Фольксваген-пассат, цвета асфальта, стекла тонированы. Задняя дверца радушно распахнута. Бандиты, подумалось мне. Захмелеть мне у Семисотова не удалось, но пока что перспектива меня не пугала. Я не был пьян и не был беспечен, в конце концов, я - милиция, и со мной мой проверенный в схватках пистолет. Любознательность двигала мной, ибо я не сомневался, что дело вновь коснется казны, то есть дела, которому я сочувствовал.
Я сел. Один влез следом за мной, другой - с противоположной стороны, прижав меня к первому, и тут я понял, что, кажется, влип. Попал таки в ситуацию. Въехал не в ту колею.
- Куда мы едем? - спросил я, как только мы тронулись.
- Не беспокойтесь, очень недалеко, - вежливо сказал тот, что сидел справа. - Снимите пиджак.
- Зачем?
- Жарко очень.
- Нет, ничего.
- Снимай, идиот, - грубо сказал второй представитель преступности и ткнул меня локтем в бок. Был он краснолиц. - Ну? Обыскать тебя надо, а лапать не хочется.
Он сунул руку мне под пиджак и вынул из него пистолет.
- Не надо толкаться так, - сказал я, подчиняясь насилию.
Меж ними двумя мне было тесно, но пиджак снять удалось.
Я испугался, но лишь на мгновение. В животе стало пусто, кишечник завис в невесомости, нутро с утробой сладко объял холодок. Это бывает со мной в критических ситуациях, но я, как правило, справляюсь с собой, а этот первичный страх даже помогает в дальнейшем максимально сконцентрироваться. И, едва сладив со слабиной, я становлюсь нахален.
Они вынули из пиджака все, что могли найти и сунули в пластиковый пакет: удостоверение, телефон, новенький, почти не ношеный, нож, сняли часы. Деньги - их было немного - грубый сунул себе в карман.
- Почувствуй, гад, каково быть бедным.
Я дернулся.
- Сиди, - сказал грубый громила и ткнул меня моим же пистолетом в ребро.
- Я из органов, - на всякий случай предупредил я, ибо в удостоверение они и не заглянули.
- Все мы из органов, - пошутил красномясый. - Из половых.
- Милиции, - уточнил я. - Мент. Профессия моя такова. И в тоже время социальная функция
- Милиция сама на мели, - сказал вежливый. - Мы ее инвестируем. Вкладываем в нее деньги. 'Опер-Инвест' - возможно слышали?
Понятно. Эта весьма разветвленная корпорация и на Дону орудовала. Но я отрицательно повел головой.
Они еще поглядели, нет ли и под шляпой чего, но, обнаружив только шишак размеров внушительных, на том успокоились.
Никто мне не препятствовал смотреть в окно, я и смотрел. Мы свернули на Линейную и проехали ее до конца, оказавшись за городом, а минут через десять въехали на территорию, огражденную неновым деревянным забором. Что было написано на воротах, мне прочесть не удалось - фары погасли. Очевидно, какое-то сельхозпредприятие.
Впрочем, горели фонари по периметру, слева за будкой вахтера торчал какой-то амбар, прямо - одноэтажное административное здание, а за ним - приземистые бараки или фермы для содержания животных. Когда меня вводили в контору, мне все-таки удалось прочесть у двери: '...ая птицефабрика'.
Сзади, содрогнув оконные стекла, хлопнула тугая дверь.
