- Честный? За счет чего? Да если я стану честным хотя бы на час, - сказал директор, - то земля прекратит вращение и ударится о луну. Я ведь тоже поначалу боялся по-крупному: опасался, совесть заест. Не мог переступить закон, как петух белую линию. Был чем-то вроде идиота. Это потом уже научился разговаривать с этим безумным миром на его языке. А насчет государства не беспокойтесь. Ему не удастся меня оттереть с моей территории. Львиной доли ему не видать. Кто сильней, тот и лев. Я - лев, и я - прав. А лев, он ни с кем не делится, пока не наестся сам. Горькая доля, львиная, но уж такова. Ладно, вопрос о гонораре мы позднее обсудим. Да и в числителе пока чисто. Нечего делить. Впрочем, в случае удачи я согласен увеличить ваши комиссионные. Немного. Иначе вы мне невыгодны. Мы и о дальнейшей вашей судьбе позаботимся. Мне требуется офицер для охраны офиса. Только выше майора я тебе дать пока не могу. Я ведь сам в какой-то степени только майор. А в качестве гарантии я вам слово даю, и даже отчасти честное. Мне даже не истина - искренность ваша пока что важна. Истины, я подозреваю, вы и сами не знаете. До истины мы с вами совместно дойдем. Расскажите, что вам известно. Чистосердечная исповедь - что очистительная клизма. Откройтесь, увидите: озабоченность как рукой снимет. Пользуйтесь случаем, чтобы стать лучше. Я б на вашем месте серьезно подумал, что для вас более ценно: ваша жизнь или нечто ничтожное. А то я ведь могу подойти с иным инструментом искренности. Станешь честным через полчаса.
- Но я знаю не больше вашего, - сказал я. Привычка говорить правду придавала голосу и лицу прямоты. - Я даже думаю, что вам известно больше, чем мне.
- Вы не в милиции. Поэтому не имеете права хранить молчание, - холодно сказал он, глядя мимо меня.
- А на хрена мне его хранить? Я приехал на похороны племянника, который оказался, к счастью, жив.
- Племянник ваш тоже хорош: сам умер и нас насмешил. Только принялись за него всерьез, а он взял да и загнулся. Упорхнул от нас. Ни себе, ни людям. Так вы хотите сказать, что он воскрес? Представился случай для рывка с того света - и он рванул? В работе брак? - сыпал вопросами Кесарь. - Знаете, не всякая ложь хитра. Предлагаете мне, рискнув рассудком, поверить вам? Вам что, нечего сказать искренне? Как он может быть жив, когда я лично был на его могиле? Кладбищенская администрация не выпускает покойников: держит их под контролем. К тому же я не очень на него и рассчитывал, будучи заранее заинтересован в вас. Ну, умер и умер. Есть повод вытащить дядю, а не отправляться за ним самому. И раб, проверенный на верность, по моему требованию, телеграмму тебе отбил.
- Обо мне от племянника узнали?
- Да он про тебя ни слухом, ни духом.
- Тогда откуда?
- Да тебе-то какая разница? Ворона накаркала или дятел настучал? У меня своя разветвленная разведсеть. Не ты один у нас сыщик.
- Я, знаете ли, от ваших дел человек далекий, - сказал я. - Долгое время работал в Ростове и уже прожил без вас большую и интересную жизнь. Но если б я знал, что вы племянника...
- Незнание моих замыслов не освобождает от ответственности. Так что вся прелесть последствий лежит на тебя.
- Вынужден вас разочаровать: я не тот, кого вы ждали.
- Тот вроде тамбовский был, - высказал сомнение Жимов.
- Что ж теперь - отменять мероприятие? Этой темой, кстати сказать, и местные менты интересуются, но я вам повторяю: в отличие от вас, я не сотрудник милиции. Это милиция сотрудник меня. Сами знаете, какими методами они оперируют. Чрезвычайно компетентный есть контингент. И обстоятельства тебе распишут, и мотивчик напоют.
Окажись на моем месте какой-нибудь пытливый следователь, он дубинку бы применил. А мы пряник. А пряником будет твоя жизнь. Ты понял вопрос?
- Вопрос понял, но ответа на него у меня нет. Ни лохом, ни олухом я вас не считаю. Воля ваша, я даже готов понести избиение...
- Не торопит события. Это от тебя не уйдет. Мы не насильники. Но чтобы забить гвоздь, надо ударить его по голове. Чтобы затянуть гайку, надо приложить усилие. Так что, может, и до избиений дело дойдет. Но: всем ли от этого легче будет? Или только нам? Этому вышибателю, - он кивнул на грубого, - это как пить дать или пи-пи сделать. Это его бандитские будни. Ты взгляни на его кулаки: левым выбивает дурь, правым истину выколачивает. Труда ударник. Лишь недавно выпустили под подписку - на газету 'Человек и закон'. Теперь очень хочет совершить насилие над ментом. А то в курятник запру. Там у меня петушки. И кричи - не кричи, вас никто не услышит. Здесь и днем-то народу немного. А людей так вообще нет. Сторож, Сергей Силыч, почивает ночами, за что я его регулярно депремирую. Так что умоляю, умерь корысть. Так ли уж стоит таить эту тайну во рту? Не лучше ль тебе будет включить в перечень побуждений альтернативные мотивы - здоровье, жизнь? Даже баран предпочтет отдать свою шерсть, а не всю шкуру. И принимай скорей решение. Иначе тебя здесь разлюбят. А то и убьют.
- Но я действительно ничего...
