- А может, там еда есть, - предположил матрос.
- Не знаю насчет еды, - сказал поручик, - но обязательно нагажено, как водится в заброшенных русских избах.
- Это что за дыра в двери? - спросила Изольда.
- Вероятно, замочная скважина.
- Видно в нее что-нибудь?
- Златое сияние, - сказал Антон. - Нет, я шучу.
- К...к...к... - сказал штабс-капитан.
- Действительно, господа. Включите фонарь и пошарьте. Может и ключ где-нибудь есть, - сказал Смирнов.
Включили фонарь, отчего нечисть и призраки, про которых забыли, отхлынули и взвыли. Полковник держал светило, покуда Антон обшаривал стены и почву под ними. Ключа не нашел, но под порогом в паутине и коросте грязи обнаружил человеческую ключицу.
- Так вставьте ж ключицу в замочицу, - глумился Смирнов.
- Ковырните клавикулой, - вполне серьезно поддержал его доктор.
Кость вошла в отверстье двери, словно ключ в замок. Антон повернул ее по часовой стрелке, ключица хрустнула и сломалась. Но дверь отворилась, да так резко, словно ее наподдали изнутри. Не менее резко захлопнул ее и Смирнов, когда все вошли - чтобы нечисть отсечь - как дверь в Европу перед славянским носом, о чем сам же уныло упоминал.
Вопли, лай и рычанье за стенами от этого только усилились. Басы бесились, бесы вопили дискантом, ветер, умножая сумятицу, вторил им. Что-то грохотало над крышей, словно вернулся гро-хо-хочущий гром, избушку раскачивало. Тонкий протяжный вопль все это пронзил, словно все прочие звуки на себя нанизывал.
- Света конец, господа, - сказала Изольда в полнейшей тьме. - Флора, фауна и фортуна вконец ополчились на нас.
- Это матрос-вещун, - сказал Смирнов, - то ветер накаркал, то накликал чертей.
- Словно отпевание мертвых...
- Или наоборот. Трупы по трубному гласу восстают из земли.
- Включите же снова фонарь, - сказала Изольда, - давайте осмотримся. А то может в самое лоно попали. В логово всей этой нечисти.
В хижине на первый взгляд оказалось пусто. Ни мебели, ни предметов утвари, ни тем более нечисти внутри нее не было. Был стол, похожий на плаху, лавки вдоль стен, да груда камней в углу, скрепленных между собой желтой глиной - печь. Однако, найдя под лавкой запас свечей и основательно осветив ими хижину, они обнаружили в разных углах рваную телогрейку и несколько сильно истрепанных книг, на которые доктор тут же накинулся.
- Надо найти какие-либо знаки присутствия вашего прадеда, Антуан. От этого весьма воспрянем мы все, - сказала Изольда.
- Трансплантацио, трансмутацио, - бормотал доктор, перелистывая том. - Так это же Парацельс, господа. У меня точно такой же был. Только с экслибрисом в правом верхнем углу титула. Федоров, господа, 1906 год, город Верный. У меня еще, помню, сомнения были, ставить на ней свой оттиск или нет.
- Так может, это ваши и есть?
- Тут оторвано все.
- Вероятно, дедушка Никита почитывал, выкуривая прочитанные листы.
- Где они у вас были, док? - спросил матрос.
- В ящике.
- А золото, в таком случае, было в чем?
- В коробочке, - сказал доктор. - Сколько места, по-вашему, займет 200 фунтов золота, от силы 250? - добавил он в ответ на разочарованный матросов взгляд.
- Вместо того, чтобы кассу спасать, этот Фауст книгами все забил, - возмутился матрос.
- В этом ящике лишь малая их часть...
- От чрезмерного чернокнижия добра не жди. Эти писания сразу следует выпускать под грифом 'Сжечь к чертовой матери'. Извиняюсь у дам.
- Можно закрыть глаза на все достижения и жить в простоте. А можно, науку используя, попытаться изменить этот мир качественно, - возразил доктор.
- Как же этот выносливый ослик всё это унес? - сказала Изольда. - И ящик с книгами, и золота пудов семь?
- Уж не заразился ли этот Никита вашей идеей бессмертия? - сказал полковник, листая потрепанный том.
Доктор вдруг потускнел и встревожился.
- Там у меня с книгами склянка была.
- Не эта ли?
И полковник носком кроссовки отпасовал ему небольшую бутылку в красивой бахроме из пыли и паутин.
- Этикетка похожа, - сказал доктор, подняв пузырек и рассматривая в свете свечи. - Жаль, что чернила выцвели. Не исключено, что моя.
- Так что в этом флаконе было, док?
- Вирус, мон шер. Коллега мой, Ивановский, на мысль навел. Плюс новейшие для того времени вопросы генной наследственности. Знаете, я предположил, что вирус может как-то влиять на эти самые гены - впоследствии это предположение было выдвинуто помимо меня. И попытался с его помощью ген бессмертия получить. Методом проб, а больше ошибок, взяв за основу вирус табачной мозаики, мне удалось его модифицировать, но вели себя эти частицы жизни даже внеклеточно настолько бурно, что пришлось погрузить их в этиловый спирт для их успокоения и сохранности.
- Почему именно в спирт?
- Спирт оказался наиболее подходящей средой. В большинстве случаев спирт служит для дезинфекции, но на этих внутриклеточных паразитов действовал почему-то только успокоительно.
- А дедушка наш, - сказала Изольда, - вероятно, этот спирт выпил - за наш упокой. А сам для себя обрел бессмертие.
