Я кивнул, но тут же пожалел об этом. Ибо из уст Маринки в адрес Кесаря полилась такая отборная брань - с переборами, да с перифразами - которой я не подозревал в этой хрупкой, в сущности, женщине, несмотря на ее небрезгливость в выборе слов и привычку грязно ругаться, невзирая на присутствие мужчин.
- Мне знаком великий устный русский язык, но так обложить ближнего... - сказал Кесарь, опешив. - Константин у нас хоть и девственник, но еще никому не удавалось его в краску вогнать. А тебе удалось, скверно выругавшись.
- А по-моему, я выругалась хорошо, - возразила Маринка.
- Я все же советую выбирать выражения, а не осквернять своих уст и нашего слуха нецензурщиной. Свобода слова сводит с ума? Мы как никак переговоры ведем, от которых наши жизни зависят, - продолжал Кесарь все еще укоризненно.
- Жизнь твоя сейчас от меня зависит, - сказала Маринка. - Я вас обоих на мушке держу, тебя и твой причиндал.
- Вот, уже более мило. Не правда ли, господа майоры?
- Нам ли милыми не быть, - угрюмо отозвался пожарный.
- Напрасно ты напряг супругу, майор. Бабу с собой таскать в поисках сокровищ - только компрометировать мероприятие. Я бы разделил эти понятия - гейшу отдельно, гашиш отдельно. Вот погодите, достанет вас обоих эта рыжая женщина, умножающая печаль.
Маринка высунулась из своей бойницы вместе со шляпой и автоматом и плюнула в его сторону. Кесарь демонстративно утерся, хотя плевок скорее тоже был демонстративный.
- Почему бы тебе автоматом твоим не воспользоваться? - сказал он. - Дальность полета пули значительно превышает дальность плевка.
- Может, хватит нам с нею лаяться? - вмешался Толчков. - Я бы не стал затягивать ссору и убил ее.
- У меня на нее пистолет не встает, - сказал более мягкосердечный Жимов. - Мне легче мужчину убить, чем женщину. Все-таки не так неэтично.
- А у меня пистолет устал стоять. И мне все равно, что бабу валить, что курицу. Курица - не птица, баба - не человек.
- Не надо так про моих курочек, - сказал Кесарь. - Самка в животном мире - весьма уважаемое существо.
- Нас тут порядка семеро, а их трое всего, - торопил Толчков развитие событий. - Разрешите напасть, шеф?
- Заткнитесь все, хуи вислоухие, - велела Маринка и высунула в щель автомат.
Эта бэтгерл, кажется, изготовилась выстрелить. Я со своего места погрозил ей кулаком. Но она на это только прищурилась.
- Бывает белая горячка. А ты - рыжая, - подал голос прятавшийся за колесом Мотнев.
- Выстрелю, бля буду.
- И бысть!
Со стороны майора вновь раздалось сдержанное рычание.
- У них регулярный ритуал, шестичасовой режим. Вот они оба и сердятся, - сказал Мотня. Устроившись под машиной, он чувствовал себя в относительной безопасности. - Сейчас ему самое время Маринку трепать. У него уже на погонах звезды пульсируют.
- Так ты переходи на нашу сторону, - сказал Кесарь Маринке. - Сдай нам хотя бы одного майора, а мы тебя по очереди отблагодарим. Хотя мы, нехлысти, живем парами, а не десятками, как у вас принято, но можем сделать для тебя исключение.
- У нас на четыре причиндала больше, - добавил Мотнев. - Можем даже устроить тебе четырехчасовой режим.
- Навозный червь и тот пригодней, чем ты, - сказала Марина презрительно.
- Дура, а умничаешь, - обиделся Мотня.
- Что за сварливая женщина, - посетовал Кесарь. - Трудно вам будет, Геннадий Романистович, с ней. Да и с майором - деньги ему на секту нужны. Он вам про крейсер ничего не говорил? Хотите знать немного подробнее?
- Собачиться... сучиться... раскачивать ковчег... - забормотал майор, вновь в падая в бестолковое состояние. - Дипломать...мать...матия...
- Секта у них хлыстовская в пожарке обосновалась, - продолжал Кесарь. - То ли крейсер, то ли другой корабль. Чертовщина и беспоповщина. Радения там устраивают, хлещут друг друга прутьями и плетьми, вплетая стебли майской крапивы, воспламеняющей огнем вожделения. - Я припомнил, что этот майский майор огнем вожделения действительно возгорался легко. - Танцы у них, свальни, огнесверление. Оргии с ограниченной разнузданностью, и оргии, не ограниченные ничем. Групповуха, кровосмешение, того и гляди до кровопусканья дело дойдет. А твой друг и подельник - майор над этой мразью, Красный Петух. Кого хочет, того и топчет. Думаешь, почему на него собаки злятся? Они и собак придумали бичевать. А то и маевки устраивают, не так далеко отойдя в лес. Экипажи в пожарных костюмах. Хористки в белых передничках. А Маринка, эта благая блядь, у них богородица и майору - духовная жена. Подчеркиваю: духовная, ибо заповедь о безбрачии свято хранят. Я их личные дела открывал и сам убедился: ни одно сожительство ни церковным браком не освящено, ни скреплено гражданским. Я давно собирался открыть этому кораблю кингстоны. Ко мне тут перебежал один, состоял при их секте секретарем. Так такое мне рассказал, иллюстрируя жестами, что от этих жестов у меня до сих пор в глазах рябит. Вы не знаете, есть статья в уголовном кодексе, где изложена мера воздаяния за садизм?
- Радеем ради царства небесного... - донеслось от майора. - Для царя - псарь... для пса - царь...
