- Я уж не буду выдавать все твои тайны, Петух, но о пожарных замыслах упомянуть обязан. Эти огнепоклонники имеют намеренье раздуть мировой пожар и руки на нем нагреть. Он еще не начал вас вербовать? В таинства сатанизма не посвятил? Будете у них апостол или увещатель. Так не лучше ль вам с нами сотрудничать? И кстати расти культурно.
- Давайте уж разойдемся - каждый своей тропой, - сказал я.
- Разойдемся, Геннадий Романистович. Мы хоть и джентльмены удачи, но - джентльмены. Поделим, если не поровну, то по справедливости. В худшем случае отпустим с миром на небеса, - сказал Кесарь. - Что мешает вам жить красиво? Совесть? А если это бремя на время убрать? Я понимаю: не в ваших правилах товарища предавать. Делили путь, соль. Преломляли хлеб. А ее как преломлять будете? Как эту рыжую женщину меж майорами поделить? Кому вершки? Кому корешки? Орлы, решки кому? Эти треугольные романы опасны. Как бы сотрудничество в соперничество не перешло. Подведет вас эта мероприятельница, вдохновительница и повитуха многих его идей.
- Замолчите немедленно... Никто не смеет... обижать мою женщину, кроме меня, - отозвался злосчастный.
- Не суйся, масон, я пока не с тобой разговариваю. Добыть-то этот денежный ящик - полдела. Главное - поделить. Заработать деньги проще - но как удержать? Самая опасная часть предприятия - дележ, мне ли не знать. Дело щепетильное, щекотливое. Редко кому удается решить это уравнение без мнимых чисел. Если сами не разойдетесь - могу развести. Развожу я по-честному, все подтвердят - те, кто имеет честь меня знать, и даже те, кому чувство чести не свойственно. Вы не представляете, как ведут себя люди в экстремальной ситуации. Родину там грудью прикрыть, вынуть из огня ребенка или поделить на троих тысячу долларов. Они ж не владеют собой. Вообще не думают. Вот мои, дай им нечетную сумму на двоих поделить - без кровопролития не обойтись. - Молодцы смущенно переступили. - А уж подельники ваши, будьте уверены, постараются вас обнулить. Обжулят, выманят - не силой, так лаской, не лаской так хитростью, наглядно продемонстрировав победу предприимчивости над справедливостью. Он уже и со мной затевал передел города, этот майор. Может и будет вам некая доля - какая-нибудь невзрачная дробь. Но даже и в том случае, если всё вам одному достанется - рассудок радости не перенесет. Это ж многие миллионы.
- Суммы раздуты слухами, - сказал я. - Вряд ли там золота больше, чем на полмиллиона долларов. А может, и вовсе грызем пустой орех. Может, кто-то другой давно нашел и воспользовался. Будут нас дожидаться эти сокровища без малого век.
- Позвольте вам не поверить. Но как бы то ни было, а втянет вас этот майор в форс-мажорные обстоятельства. Рискуете здорово сократить себе жизнь. А могли б сохранить и, может быть, приумножить. Не удивлюсь, если и братья его где-то рядом идут, которые вряд ли вашу сторону примут. Кстати, племянник Семихвостова - Семисветов - вашего деда пытал. Тоже казны добивался. А Семисотов - его прямой родственник. Так что ваш гран-папа и этот гран-майор некоторым образом повязаны.
Он уже немного охрип, но не утратил своего красноречия.
Толчков, соскучившись разговором, вынул гранату и ею поигрывал, то и дело роняя ее.
- Не балуйся, Алик, а ну как рванет, - сказал Жимов.
- Не бойся, она ручная.
- Да и вы не с миром пришли,- сказал я. - Если б мы не приняли меры предосторожности, давно бы на нас напал, имея такой арсенал.
- Было б странно, господа офицеры, если не глупо, когда б я с пальмовой ветвью на вас напал. А пострелять - что ж, пострелять можно. Какой же русский мужчина не стрелял из 'калаша'. Свинца не жалко. Не редкоземельный металл. Молодцы только сигнала ждут, чтоб перейти от потенции к акту. Раздолбаем вас в пух и прах и похороним под вязами. Но не нравится мне военно-полевой вариант выяснения отношений. Поливать друг друга бранью, потом огнем. А потом - запоздалые сожаления и угрызения совести, и сразу понимаешь, почему русские предпочитают минорный песенный лад.
Песня про шар давно кончилась, а из джипа доносилось что-то настолько минорное, как если б действительно кто-то кого-то прирезал по пьянке, а потом протрезвел.
- Стрелять, так стрелять, - сказал я, смахивая невольно навернувшуюся слезу.
- Жаль, жаль, Геннадий Романистович, что договориться нам не удалось. Непрожареный получился сюжет.
- Зато с кровью.
- Жизнь не цените, как всякий случайный дар, - с досадой произнес Кесарь. Он оглядел пространство. Мне показалось, что оно стало шире - как для поля боя полубогов. - Что-то майор замолчал. Уж не окружил ли нас в одиночку? Ах, как это нечестно. Мы же открытые, все на виду.
Я представил себя на месте пожарного, в огне, во гневе, негодующего, огнедышащего, сжимающего в потной руке пистолет. Пули томятся в гильзах. Раздраженное оружие сотрясает правую кисть. Трепещет, сдерживается из последних сил, чтобы не выстрелить. Пистолет - у него своя железная логика.
- Постой, пистолет, не стреляйте, патроны, - пропел или продекламировал Толчков.
