— Ты... Ты... — Она не находила слов. Зеленые огоньки в глазах потухли. — Ты жестокий — хуже, чем остальные! — Она закрыла лицо руками и вдруг заплакала. Это было так не похоже на нее, что в первую минуту Сергей совершенно растерялся. Позвал:
— Алена... Слышишь?.. Не сердись на меня! Ну, дурак... Аленка!..
Голова, плечи ее тряслись. Она зажимала руками нос, рот, чтобы остановить рыдание, а ее трясло все сильней.
Вставая, он зачем-то сунул мятые листья за спину, под скамейку.
— Не надо, Алена... — дотронулся до ее плеча. — Если я сказал что-нибудь — я ведь не хотел... Я не знал, как получится.
Она слегка отвела руки от лица и, шевеля по-ребячьи неслушными губами, какое-то время никак не могла совладеть с ними.
— Да! — сказала наконец, уголком согнутого пальца убирая слезу с мокрой щеки. — Если бы ты знал — ты бы, наверно, все продумал! А не думая ты хоть что-нибудь можешь?! — И, давясь всхлипами и проглатывая целые слова, спросила: — Что-нибудь глупое совсем ты можешь, Сережка?! Бессмысленное! — Она не заметила, что недавно требовала от Лешки обратного. — Например, чью-нибудь фотографию в медальоне носить, можешь?!
— Не знаю... — мрачно ответил Сергей.
— Тогда ты ничего не сможешь понять!..
— Я, Алена, стерплю, если мне дадут по зубам, но сам их не подставлю...
Алена кивнула.
— Ты, Сережка, трезвый человек... Нет, я не хочу сказать... За других ты переживаешь, конечно, ты добрый. Но и переживаешь ты как-то не так: трезво переживаешь! Я вот вчера, когда ты уехал в Никодимовку, не спала. А ты спал! — повысив голос, упрекнула она.
— Ты оставалась... не одна. — Сергей показал головой в сторону дома, чтобы не называть тетку Валентину Макаровну по имени.
— Это было что: лучше? Меня обласкали, да?
Сергей в досаде смахнул со стола мятые листья.
Один зацепился за край, он отодрал его и бросил к остальным, на пол.
— Не мог я, Алена, ходить тут вокруг дома! Мне нужно было попасть в Никодимовку, сама знаешь.
— Да, нужно, не мог... — повторила Алена. И опять уткнулась лицом в ладони. — Господи! Мама-то за что страдает?! Подлая я...
— Расскажи ей все и поставь точку, — спокойно предложил Сергей. — Она действительно ни при чем.
— Нет! — Алена опять выпрямилась. — Нет, Сережка! Не могу я ничего говорить! Понял? Ты совсем хочешь мне все тропочки перекрыть?!
— Никаких тропочек я не перекрываю тебе... — ответил Сергей. — Но так было бы логичней.
— Я ненавижу тебя с твоей логикой! Ненавижу вот так! — Она сдавила себе горло.
Это было настолько внезапно и настолько несправедливо, что Сергей даже не оскорбился.
― Конечно... — сказал он и шагнул сет стола к выходу. — Я, можно сказать, ждал этого... Я ничем не помешаю тебе. — Он задержался в проходе, каким-то краешком сознания удивленный, до чего просто и сразу все получилось. Алена смотрела на него, приоткрыв губы. И вдруг запрокинула голову.
― Какие вы все глупые! — Подняв руки к небу, взмолилась. — Боже!.. Какие все дураки!
Сергей почувствовал, как нервно дернулся мускул на правой щеке. И от щек, от скул по лицу разлился холод. Наверное, он побледнел. В детстве очень хотелось научиться этому: бледнеть по-мужски... Но до сих про у него не получалось.
— Какой уж есть, — повторил он. — Таким и проживу.
— Можешь жить как знаешь! Можешь делать что хочешь!
— Не бойся, — сказал он. — Лешку я не выдам.
Она стиснула кулаки.
— Уходи! Уходи от меня сейчас же! Не хочу видеть тебя! Ты... жалкий! Ты... эгоист!
Сергей машинально кивнул ей. Кивнул, не думая, потому что уже повернулся и пошел: сначала по тропинке, между смородиновых кустов, потом мимо крыльца, за калитку и дальше — один по пыльной дороге.
* *
*
Мать случайно вышла из дому, когда с улицы появились Николай и Галина. Можно догадаться, что Анастасия Владимировна не обрадовалась этой встрече. Алена будто видела их всех из беседки.
— Здравствуйте еще раз! — быстренько поприветствовала Галина и, напоминая, что они уже знакомы, добавила: — Вы Олина мама!
— Анастасия Владимировна... — негромко представилась Аленина мать и, должно быть, оглянулась на дверь или окна, за которыми оставалась тетка Валентина Макаровна. Для Анастасии Владимировны ее присутствие было вряд ли желательным.
— Это Николай, — сказала Галина. Тот обязательно расшаркался. — Нам нужно увидеть Олю и Сергея.
— Их нет... — неуверенно проговорила Анастасия Владимировна и, предупреждая какую-то инициативу со стороны Галины, заторопилась: — Да, да! Сейчас посмотрим...
— Подождите, Коля, — сказала Галина. Сказала на «вы».
Зашуршали смородиновые кусты. Кто-то задевал их рукой.
— О-ля! — позвала Анастасия Владимировна. — Сере-жа!.. — Она потопталась под яблонями, потом заглянула в беседку, близоруко пощурилась в полумрак. — Оля... — Ничего не разглядела и уже голосом, естественно-озабоченным, сообщила Галине: — Куда-то ушли...
— Куда они могли уйти?.. — с неудовольствием переспросила Галина, шагая вслед за Анастасией Владимировной от беседки.
— Нам очень надо их видеть, тетя Настя!
Заговорив, мать приостановилась, потом снова пошла.
