― Да то же самое! Раньше из-за двоек, из-за пустяков, а тут отец стал на собрании выговаривать ему: за прогулы с девкой этой, за курево у всех на виду. Говорит: взрослым стал, женихаешься? А Лешка сразу на дыбки: «Не ваше дело, не суйте свой нос, плевал я!» В общем, полез в бутылку. Кому это понравится? Директор все-таки.
― Насчет жениховства отец все же зря… — заметил Сергей.
― Зря, конечно… — Антошка нахмурился. — Но ведь к слову пришлось, сгоряча!
― Да я не спорю, — согласился Сергей.
Антошку это явно обрадовало.
― А ты зачем гроб этот хочешь брать? — Мотнул головой в сторону кирасировской лодки. — Давай я тебя на моторе, с ветерком!
― Он же у тебя сломался.
― Мотор?! — Антошка даже глаза округлил от негодования. — Да это я его для порядка чищу! Он у меня, как часы, — не ходики какие-нибудь, а куранты! К осени думаю амфибию сделать. Хочешь, сейчас двадцать узлов дадим?!
― Нет, спасибо! — Сергей поднялся. — Я так, потихоньку… Бывай пока, ладно?
― Бывай! — весело отозвался Антошка. — А то проверим мой ломаный?
Сергей махнул ему рукой, прошел, раздвигая сначала осоку, потом камыши, к лодке. Благо в плетенках на босу ногу: что пыль, что грязь, что вода… Весел в лодке не было вовсе. На дне, под скамейками, валялась узкая дощечка, слегка округленная с одного конца. Ею пользовались на мелководье — вместо шеста, не для гребли. Но выбирать Сергею не приходилось.
Разогнав ряску на выходе из камышей, он сел на корму и, навалившись обеими руками на свое полувесло-полушест, оттолкнулся от илистого дна. Крикнул Антошке:
― Возьмешь меня на Енисей?
― Если без трепу! — отозвался Антошка и сделал рукой движение, как бы вырывая зуб.
Сергей подумал, что, когда уже имеешь друзей, мимо многих хороших людей проходишь, не заметив, а они могли бы тоже стать друзьями.
На лице тетки Валентины Макаровны были бы к месту все естественные эмоции: и удивление, и растерянность, и радость… Но Лешкина мать была сибирячкой, умела владеть собой и лишь приподняла голову, когда увидела на пороге Алену с ее спутницей.
― Проходите… Проходите, — дважды повторила она, отступая в глубину комнаты, и привычным движением обмахнула табурет у стола. — Садитесь…
Алена вошла первой. Приглашение садиться относилось определенно не к ней, и, пройдя на середину комнаты, так что слева от нее оказалась тетка Валентина Макаровна, справа, у двери, Галина, она остановилась.
― Тетя Валя, я обещала познакомить вас… Это Галя.
Галина покраснела и сделала головой, корпусом неловкий полупоклон.
― Здравствуйте…
Только тогда тетка Валентина Макаровна протянула ей руку.
― Здравствуйте. — Сказала на «вы», что со стороны тетки Валентины Макаровны в отношениях с Лешкиными друзьями было невероятно. Знай это Галина — поняла бы, что первый раунд она уже выиграла. — Садитесь.
Галина прошла и села на краешек стула. Села неуверенно, робко, как и полагается сидеть будущей невестке в присутствии будущей свекрови.
― Мне Оля сказала, что можно зайти к вам… Я бы никогда не решилась…
― Ольга предупреждала меня. Я думала — с Сережкой заговорилась… — Тетка Валентина Макаровна села напротив и после паузы неожиданно добавила: — За эти дни боялась свихнуться тут!
― Боже!.. — воскликнула Галина. — Мы все себе места не находили! Так все неожиданно, так… — Она не договорила.
Плечи тетки Валентины Макаровны сразу опустились, она прижала к лицу кончик платка, что висел рядом, на спинке стула.
― И за что нам кара такая!.. — взмолилась она сквозь слезы. — Хоть бы все образовалось нынче…
Галина вскочила на ноги.
― Да вы не убивайтесь, пожалуйста! Все должно кончиться хорошо! Иначе не может быть! — стала утешать она, и в голосе ее тоже были слезы. — Врач обещает, я ходила к нему!..
Тетка Валентина Макаровна обняла ее за талию и на секунду ткнулась головой в загорелую над овальным вырезом грудь. Потом сразу выпрямилась и мягким, почти ласковым движением отстранила Галину к табурету.
― Конечно, образуется! Как иначе? — спросила она вопреки собственным страхам. — Я до московских врачей дойду!
― Мы тоже думали в область, к знакомым ехать, — сообщила Галина, двумя кулачками, как ребенок, утирая глаза.
― Себя жизни решу, а Лешку на ноги поставлю! — сказала тетка Валентина Макаровна.
Алена прошла в другую комнату, где было зеркало, и дальнейший разговор слышала через стенку.
Из трех зеркал старомодного, с переводными цветочками по углам трельяжа на нее смотрели три, можно сказать, очень красивые — с темными, взлетающими к вискам бровями, но какие-то совсем уж неулыбчивые и неплакучие, как бесчувственные, девчонки…
― Нравится вам работа? — спрашивала между тем, уже успокоившись, тетка Валентина Макаровна.
― Работаю понемногу, — скромно отвечала Галина. — Иногда нравится, иногда нет. А назавтра я отпросилась, не пойду…
Тетка Валентина Макаровна вздохнула.
― На руднике, конечно?
― Да, экономистом.
― А родом откуда? Мать, отец живы? — спросила тетка Валентина Макаровна. Все было как на смотринах или во время сватовства — Алена не разбиралась в этих тонкостях.
