― Да я тебе оба дам! На что они мне? — немножко хвастливо пообещал Антошка. А некоторое время спустя, уже поворачивая к берегу, спросил: — Болтанул насчет Енисея?..
― Почему? — неуверенно ответил Сергей.
― А то давай! До самого устья проскочим! Тут у нас все зубрить собираются: кому институт поперек горла, кому училище. А я думаю: попаду в институт — хорошо, не попаду — хоть Енисей на память останется! Потом ведь все будет сложнее… Идешь?
Сергей подумал.
― Если бы еще один человек… — Он не договорил.
― Мать? — спросил Антошка.
― Нет. А вообще, — спохватился Сергей, — так и так! Договорились. — И он с маху ударил пятерней в протянутую Антошкину ладонь.
Антошка засмеялся.
― Это уже мужской разговор! Вдвоем любое дело — пол дела!
Сергей тоже, сам не зная чему, засмеялся.
Когда они высадились на берег, озеро из конца в юнец лежало в тени. Только верхушки самых высоких кедров по соседству еще розовели в закатных лучах, дальний синий лес на горизонте стал черным.
Домой Сергей не пошел.
Трупы в развалинах бывшей усадьбы требовали объяснения. А он, мечась от одного предположения к другому, ни на шаг не продвигался в своих догадках…
Сергей отправился вдоль берега к пожарищу. Теперь, когда события дня отошли в прошлое, ему казалось, что он проявлял слишком много осторожности там, где необходима была смелость. И, влекомый жаждой действия, он теперь готов был идти напролом — представься ему такой случай…
Так что, если бы Гена повстречался ему здесь — Сергей наверняка натворил бы глупостей…
Около пепелища впервые за двое суток не было ни души. Женщины разошлись, чтобы заняться вечерними хлопотами по хозяйству. А мальчишкам стало не перед кем демонстрировать свою удаль.
Сергей направился в сторону леса и у кедровника увидел Гену. Тот шел со стороны Южного. Это говорило уже само за себя.
Тропинка, по которой он шел, и путь Сергея не пересекались.
Мрачный, сутуловатый, Гена сделал вид, что не заметил его. Сергей демонстративно пошел навстречу.
― Здравствуйте!
Гена удивленно покосился на него из-под соломенных полей, как бы недоумевая, зачем «здравствоваться» два раза на день. Буркнул в пространство:
― Здоров… — И не выказал желания задерживаться. Шляпа его была надвинута до бровей. За плечом, стволами вниз, тускло отсвечивала двустволка.
Отметив про себя, что Гена идет к озеру мимо пепелища, хотя со стороны Южного есть для этого более короткий путь, Сергей зашагал рядом.
― На рудник ходили?
Тот опять смерил его неприветливым взглядом и не счел нужным отвечать.
― Я там Алену оставил, — объяснил Сергей свое любопытство, хотя самому стало смешно от такой откровенной липы. Добавил: — Ну, с которой я на пожарище был, темненькая…
Гена шевельнул плечами под телогрейкой, что в равной степени могло означать: «Не видел», или «Какое мне дело до твоей темненькой?» А около пепелища замедлил шаг.
Воспользовавшись этим, Сергей одним движением зашел вперед, и тому пришлось волей-неволей остановиться.
Роста они были почти одинакового, так что Сергей не чувствовал себя малолеткой рядом с ним.
― Знатно горело… — высказал свои наблюдения Гена.
― Знатно! — подтвердил Сергей, глядя в глаза ему. — Милиция два дня тут шарила. Со стороны — вроде ничего не нашли, а женщины разное говорят!
Гена тяжело посмотрел на него из-под надвинутых на глаза полей.
Сумерки были еще достаточно светлыми, чтобы различить в простодушных, туповатых глазах Гены затаенное внимание и глубоко упрятанную жестокость. Он был не только хитрее, но и опаснее, чем казался.
― Что говорят?
― Разное! — повторил Сергей. — Владислав, помните, болтнул тогда про того, что плащ у вас украл: вдруг он спалил бабку? А я думаю: может, правда, он это натворил здесь? Или не один, а с кем-нибудь?
― Он теперь небось в Белогорске… — переведя взгляд на пепелище, вяло отозвался Гена.
― А вас видели с ним, — сообщил Сергей. Потом, дождавшись, чтобы Гена опять посмотрел в его сторону, разъяснил: — В Кирасировке, в сельпо. — И, будто между прочим, спросил: — Он что, летчик?
На этот раз Гена не скрыл удивления:
― Ваньша?!
― Я не знаю, как его зовут, но пацаны слышали — вы разговаривали с ним…
Гена ухмыльнулся, не без гордости уточнил:
― В авиации это я служил, мотористом, Ваньша — белобилетник.
Сергей убедился, что был неоправданно высокого мнения о собственной прозорливости. Брякнул, глядя прямо в глаза Гены:
― А ведь вы вместе с ним приехали на заимку, не поврозь, вы давно знаете друг друга. Вы врете, что только встретились.
На этот раз он попал в точку.
Рука Гены сомкнулась на ружейном ремне.
― Ты чего настырничаешь, парень? Что тебе надо?
― А то, что Лешка мой друг, — сказал Сергей.
― Ну… — выдохнул из глубины груди, будто прорычал, Гена.
― Ну и ну! — Сергей незаметно спружинил ноги, чтобы при необходимости уклониться от удара и самому сделать выпад. — Я хочу узнать, кто дал ему подножку.
Гена встряхнул ружье за спиной, глянул через голову Сергея на тропинку вдоль берега.
