Только очень напряженный слух мог уловить в этом нарастающем шорохе хвои чужой, посторонний звук. Что это — подвернувшаяся под ногу щепа или неосторожно задетая ветка — трудно сказать. Сергей затаил дыхание. И вскоре увидел фигуру человека, который двигался по берегу к бывшей Татьяниной усадьбе с противоположной от него стороны.
Сергей расслабился, перевел дыхание. Ни страха, ни беспокойства он при этом не ощутил. Напротив! Словно бы то, что предположения его оправдались, и то, что враг был теперь перед ним — не загадочный, вездесущий, а реальный — из крови и плоти, — разом упрощало его дальнейшую, задачу.
Первая мысль: «Кто это?» — ударилась вслепую. Нельзя было разглядеть даже, во что одет неизвестный. А вопрос: один он или не один — почему-то не вызывал сомнений — так неслышно, медленно, а вместе с тем уверенно может выходить только человек, привыкший действовать в одиночку. Движения его были неторопливыми, точными, а ружье или дубина в руке говорили сами за себя.
Помедлив на берегу, человек быстро взошел наверх, к пепелищу. Согнувшись, что-то поискал под ногами. Сергей догадался: «Подполье!» И не успел подумать, что ему там надо, как тот присел на край ямы и почти в одно движение соскользнул вниз…
Удивительно точной бывает иногда реакция. Еще не сообразив, зачем это ему, Сергей уже вскочил на ноги и, раздвинув тальник, метнулся в кедры. Припорошенный хвоей мох скрадывал его шаги, и он, не выпуская из поля зрения темного пятна пепелища, обежал его далеко за деревьями, чтобы оказаться на той стороне, куда, следуя логике поступков, должен был возвратиться неизвестный.
Это перемещение лишило его возможности слышать, что происходило в подполье. Но, когда он, смиряя биение сердца, затаился в новом своем укрытии, под защитой колючего вереска, из ямы, шурхнув, мягко упало на угли то, что он принял вначале за дубину или ружье, но что впоследствии оказалось обыкновенной монтировкой, как шоферы называют свои загнутые на концах ломики. Вслед за монтировкой на угли рядом с подпольем опустилось еще что-то, а затем появился и сам человек. Опершись о край ямы, он сначала выпрыгнул по пояс на вытянутые руки, затем оттолкнулся от земли, подобрал монтировку, предмет, вытащенный из подполья, и, слегка пригнувшись, той же уверенной поступью сошел вниз, к воде.
Сергей правильно рассчитал. Неизвестный должен был пройти мимо него, и, готовый узнать кого угодно, Сергей никак не думал, что увидит перед собой совершенно нового человека.
С небольшим деревянным чемоданчиком в руке, с монтировкой, мужик прошел в такой близости от вереска, что можно было дотянуться до его плеча. Сергей так и сделал бы — окажись перед ним кто-то из охотничьей избушки или с рудника. Но этого человека он раньше нигде не видел! Обширная кепка, телогрейка, ватные брюки, сапоги. Черные в темноте космы из-под кепки, борода, усы… Он медведем прошествовал в каком-нибудь полушаге от Сергея и, чем дальше от пепелища, тем уверенней углублялся в кедровник. Сергей едва поспевал за ним, вынужденный проявлять особую осторожность, ибо противник его вопреки всему оказался загадочным и, как все необъяснимое, стал вдвойне опасен.
Напасть на него Сергей мог. И таким было его первое побуждение, когда он убедился, что неизвестный идет в сторону медвежьего лабаза, к урману. Внезапность оставляла за ним все преимущества, даже если в кармане у противника или за голенищем нож. Выбить монтировку дело одной секунды… Но что дальше? Надо было узнать, кто ждет его, где. А он шел, оставляя налево от себя возможные подходы к заимке, направо — Южный…
Чем ближе к урману, тем кочковатей становилась почва под ногами. А потом сквозь мох начала проступать вода.
Дважды больно разодрав ногу, Сергей пожалел теперь, что натянул утром легкомысленные плетенки.
Над головой между черными кронами обманчиво сверкали звезды. Благодатный ветерок скрадывал неосторожные шорохи.
Сергей надеялся, что конечная цель бородача — лабаз: не мог же он лезть напропалую в урман? Но и лабаз давно остался где-то в стороне, когда неизвестный наконец остановился. Дальше начинались непроходимые болота. Сергей давно ждал и опасался этого. Видел, как, сделавшись незаметным на фоне смородиновых зарослей, неизвестный присел на корточки. Слышал осторожные всплески воды. Решил, что бородач пьет. Но, когда тот выпрямился и, выждав минуту, зашагал прочь от урмана, в руках его не было ни монтировки, ни сундучка.
Сергей сделал несколько быстрых шагов за ним… и замер, осознав, что сделай он еще шаг-два следом за мужиком — и ему никогда не отыскать места, где тот спрятал свою добычу. С чувством некоторого страха перед ошибкой, которая еще не совершилась, но уже могла совершиться, шаг за шагом восстановил свой путь назад, к раздвоенной ели, откуда наблюдал за мужиком у болота, и стоял, не двигаясь, пока убедился, что тот ушел совсем: растворился в ночи и по крайней мере до утра не вернется.
Разбудила его Алена.
