– Сначала кабинет. Достань все из ящиков, я сделаю резервную копию файлов с компьютера.
– В ящиках полно всего, Каро!
– Принеси мусорное ведро, давай делить, что на выброс, а что оставить. Ты справишься, Фьоре. Это самое трудное, знаю; как по кусочкам от себя отрываешь, но по-другому никак.
– Тебе не кажется, что мы, как гиены, сбежались на падаль?
– Ты что такое говоришь, Фьоре?
– Просто мы два дня раскладываем вещи по мешкам. Сколько мешков нужно, чтобы уместилась одна жизнь? Если бы мама была старше, мешков было бы больше? Мэгги, маленькая, это сколько мешков? Полтора?
– Не говори так, Фьоре!
У мамы было много платьев: длинные, короткие, в обтяжку, свободные, в цветочек, с принтами. У нее были длинные ноги и животик, которого она не стеснялась. Она всегда говорила, что в этом животике у нее были мы; как же его не любить?
Она носила шейные платки и серьги-кольца. Повязывала платки на голову и обожала солнечные очки. Она любила их менять и носила оправы самых разных форм. Носила причудливые туфли.
Она обожала читать и слушать музыку.
Была настойчивая и одновременно ласковая.
Всегда делала что-нибудь новое. Никогда не уставала.
Носила брошки, у нее их была целая коллекция.
В каждой вещи – частичка мамы. Когда я была помладше, я немножко стыдилась ее, потому что она одевалась не так, как другие мамы. И делала много такого, чего другие мамы не делали. Но главным образом я стыдилась ее из-за одежды, а теперь почти вся ее одежда – моя. Теперь я буду одеваться не как все, и пусть на меня станут косо смотреть. Буду носить ее платья, чулки и туфли. Буду носить ее на себе, пока злость и боль не пройдут, а когда они пройдут? Не знаю. Может, и никогда.
– Что будем делать с книгами?
– Я оставлю их себе, бабушка! В смысле, что будем делать?
– Их так много! Может, какие-нибудь отдадим?
– Нет.
– А диски?
– Не отдадим.
– Фьоре, сначала надо спросить у папы. Диски и книги его тоже.
– Ладно, спрошу…
Я не стала ничего у него спрашивать и перенесла все мамины диски и проигрыватель к себе в комнату. У мамы было много-премного дисков, и я обожаю их все.
– Каро, что такое с папой?
– Не знаю. Наверное, он сильно горюет. Мама так быстро умерла.
– Но, если бы случилось наоборот, мама бы наверняка не лежала в кровати все время. Ходила бы туда-сюда, как всегда. Прибиралась бы.
– Может быть. Просто твой папа всегда был таким, немножко меланхоличным, спокойным, замкнутым.
– Какими они были в молодости?
– Мама такой же – веселой, смешливой, громогласной командиршей. Папа был моим лучшим другом. Всегда был мне лучшим другом.
– Не плачь, Каро.
– Дай мне поплакать, Фьоре. Горе-то какое! Кошмар! Твоя мама умерла, а папа безутешен. И я как будто бы ни на что не гожусь!
– Неправда! Ты помогаешь мне.
– Фьоре, тут мамин телефон. Что будем с ним делать? Он лучше твоего?
– Конечно, лучше! Мой вот, – и я показала ей свой.
– Это еще что такое? – Тетя рассмеялась.
– Мама купила мне его, когда у меня украли прежний, вынули из переднего кармана рюкзака. Она сказала: «Ты ужасно безответственная, я тебя сто раз предупреждала. Теперь будешь ходить с таким».
– Очень похоже на Соль. Возьмешь ее телефон?
– Да.
– Настройки сбрось.
Я не решилась ничего менять, оставила ее любимую заставку. В вотсапе отобразились все ее контакты. Наверное, не стоит читать ее сообщения, да? Лучше не буду. В фейсбуке[6] целая куча уведомлений, на почте тысячи две новых писем.
Тут мне в голову пришла жуткая мысль, даже волосы дыбом встали: что, если ей пишут, потому что не знают, что она умерла?
Я сказала Каролине:
– В мамином телефоне полно уведомлений. Тысячи имейлов и сообщений в вотсапе. Нужно на них ответить?
– Дай-ка взгляну… Ого! Да тут много! Оставь мне телефон на пару дней, я почищу и верну, договорились?
– Ладно.
– Фьоре, как быть? Удалить профили из соцсетей?
– Не знаю, Каро. Давай оставим, там есть ее фотографии. Вообще… Хочется оставить все, как есть. Если ничего не менять, то как будто бы она еще жива.
– Хорошая моя, иди обниму.
Бабушка, папа и Каролина долго сидели в столовой. Мы с Мэгги пошли послушать, о чем они говорят.
– Лусиано, сынок, что вы решили с Соль? Что думали делать, если…
– …если один из вас умрет, – договорила Каролина. – Вы же что-то думали?
Они спрашивали его снова и снова, а папа молчал. Наконец он тихонечко ответил:
– Ничего мы не думали, все произошло очень быстро. Мы даже не предполагали, что кто-то из нас может умереть.
Повисла тишина. Каролина вышла из столовой и увидела нас. Она прижала указательный палец к губам, велев нам сидеть тихо, и ушла на кухню.
Мы молча пошли спать. Сейчас лучше не попадаться им на глаза.
– Каролина, человек вообще думает о том, что когда-нибудь умрет? Что было бы, если бы мама подумала о том, что может скоро умереть? Что бы сделала я, если бы знала, что скоро умру?
– Не знаю. Что бы ты сделала?
– Да много всего… Поздоровалась бы с Санти для начала. Сказала бы девчонкам, что они лицемерки, потому что никогда мне не звонят.
– По-моему, ты можешь сделать все это уже сейчас.
– Я стесняюсь. Но если бы знала, что умру, не стала бы молчать.