– Фьоре, мне нужно решить, что мы будем делать дальше.
– В смысле – что делать?
– Через две недели я возвращаюсь в Барселону. Я подумала, может, вы хотите поехать со мной?
– А как же папа?
– Вернетесь, когда он поправится. Сейчас он даже не встает.
– Каро, но я только перешла в новую школу, а поступить туда было очень сложно – я целый год занималась! И мне там очень нравится. А еще я не хочу жить в другой стране.
– Может, я могу забрать Мэгги, а ты приедешь, как закончишь учебный год?
– Нет! Что значит, «я могу забрать Мэгги»?
– Я подумала, ты будешь рада! Ты же всегда говорила, что терпеть ее не можешь!
– Раньше терпеть не могла. Ну и мама сказала, чтобы я о ней заботилась.
– Ладно, подумай об этом на досуге. Бабушка Нильда пока может приходить к вам регулярно, но смотреть за двумя домами одновременно тяжело, и дедушке такое положение дел уже не нравится. Нужно придумать, как вернуться к нормальной жизни.
– Никак.
Несколько дней думаю о предложении Каролины. Я бы с радостью уехала на каникулы, но не хочу оставлять папу одного. Еще я поговорила с бабушкой, сказала, что, по-моему, Мэгги будет только хуже, если она останется еще и без отца с сестрой. И я не хочу с ней расставаться и оставлять вот так папу, дом, бабушку и школьных подруг.
Я не могу решить и не хочу решать. Мама бы знала, что делать.
Сегодня мы провожали Каролину. Много плакали, когда прощались. Бабушка Люсия плакала больше всех, просила ее не уезжать, говорила, что ее семья здесь. Тетя повторяла одно и то же: «Мама, моя жизнь там, я не могу остаться. Там мой дом, мой кот, мои друзья, моя любовь. Прости меня».
Она снова спросила, хотим ли мы поехать с ней, напомнила, что мы можем собраться и приехать позже, если захотим.
Я ответила ей так же, как она бабушке:
– Нет, Каро, это мой дом, здесь моя жизнь.
– Понимаю, – сказала она и крепко меня обняла.
Завтра мы с Мэгги идем к врачу за справкой – нужно объяснить наше отсутствие в школе и в саду. Прошла уйма времени, хочется опять ходить в школу и думать о школьных делах. Спорить с Евой о том, нужно ли чистить зубы три раза в день или достаточно двух; точно ли учитель испанского душится, чтобы замаскировать неприятный запах. А еще правда ли, что библиотекарша встречается с математиком. И обсуждать чокнутую географичку тоже. И что в пятом «А» одни уродцы, а в четвертом «А» – милашки. Выбирать, какую суперспособность мы бы хотели, будь мы супергероями. Похвастаться Агос новыми кроссовками.
Мы пошли на прием к доктору Насиру, я наблюдаюсь у него с рождения, он близкий друг дедушки Уго. Доктор осмотрел нас, расспросил обо всем на свете и захотел поговорить с каждой по отдельности.
Я зашла в кабинет после Мэгги.
– Как ты, Фьоре? Если скажешь «хорошо», я пойму, что ты врешь.
– Плохо.
– Выкрутилась! Что еще скажешь?
– Паршиво.
– Уже лучше. Могу предложить тебе консультацию психолога. Что думаешь?
– Не знаю.
– Подумай. Вот мой номер. Если что, звони, ответит моя помощница. Если захочешь поговорить со мной, предупреди ее и приходи без очереди.
– Хорошо.
– Нильда, задержись на минутку. Фьоре, подожди в коридоре, пожалуйста.
– Ладно.
Бабушка все никак не выходила. Младенцы плакали. Мэгги играла с каким-то малышом. Было жарко, в приемном покое полно народа, а я больше всего на свете хотела домой. Дверь кабинета открылась, бабушка вышла и высморкалась.
Насир обнял нас еще раз и сказал мне:
– Ты не одна. Можешь на меня рассчитывать.
И я, конечно, разревелась.
– Привет, пап. Можно выключить телевизор ненадолго? Поговорим?
– Ладно.
– Мы с Мэгги возвращаемся в школу, а ты остаешься один на весь день.
– Ладно.
– Только не делай глупостей.
Папа поглядел на меня. Раньше я не замечала, как сильно он похудел.
– Ладно, – и он снова включил телевизор.
Я поцеловала его и вышла.
– Мы когда-нибудь забудем маму?
– Никогда.
– Даже когда вырастем и ты выйдешь замуж за того мальчика из школы?
– Никогда.