«Не-не!» – начал Дока отнекиваться, – «Ты в аэропартии со своим другом договаривался – тебе и с опером говорить!»
Пришлось брать трубку, долго ждать, пока Михаила нашли и пригласили к телефону, после чего я коротко доложил о поездке в аэропартию, где в следующую пятницу ожидается плановый самолет из Солнечного.
С ответом Михаил задержался, возможно с кем то его обсуждал.
«Все хорошо сделали», – услышал наконец ответ, – «И по времени запланированный рейс подходит – у летуна глаз в норму придет. Мы здесь подумаем, а вы пока отдыхайте, как понадобитесь – я позвоню. Так что будьте готовы», – я положил трубку, и увидел, чтоДока смотрит на меня во все глаза и открыв рот.
«Не молчи!» – вырвалось из него нетерпение, – «Сказали, что дальше делать?»
«О нас не забыли», – успокоил напарника – «придет время –позвонят!»
«Что бы они без нас делали?» – вздохнул Дока с облегчением. И мы тут же разбежались по домам.
После обеда Владимир на плане пятачка объяснял мне ньансы геологии, показывал установленные границы развития как полиметаллической минерализации, так и возможной золоторудной. В партию уже пришли результаты очередной партии очень важных проб, и повышенные содержания нужных элементов четко укладывались в установленных для них границах. В принципе, на пятачке дальше делать нечего – до результатов следующей партии проб. Но уже сейчас наметить первые заверочные скважины возможность была, и Владимир с Пашей их наметили. Все сделали правильно!
Я собрался ребят похвалить, и предложить «доклад» повторить перед главным геологом – так он мне понравился, но здесь в комнату влетел партийский радист с безумными глазами, какие могут быть у любого, встетившего снежного человека или неведомую чупокабру.
«Мужики!» – громко прочистил он горло, – «Я в обед на речку мотался», – это сухое русло с редкими лужицами солоноватой воды, – «а там в камышах фазаны бегают!» – покрутил головой, по очереди бросая на каждого взгляды. «Большие уже, и бегают быстро, одному из камыша не выгнать! Какие-то рыжие!» – и остановил взгляд на мне, как на таком же как и сам, рьяном охотнике
«После работы туда смотаемся!» – оправдал я ожидания радиста, мгновенно забыв, что ночь провел без сна и только что мечтал при первой возможности завалиться в кровать.
«Что, птенцов убить собираетесь?» – возмутился наш гринписовец.
А Паша непонятно почему раскашлялся, закрутился, отвернулся в сторону и с опущенной головой выдал загадочное:
«Не надо никуда мотаться, это не фазаны, я точно знаю»,
«А кто тогда?» – чуть ли не хором поинтересовались остальные.
«Куры мои» – выдал наш молчун, заставив всех застыть столбами.
«Как куры?» – не поверил радист, – От твого дома до камышей два километра! Как они могли до них добраться?» – все смотрели на Пашу, ожидая разъяснения, а он повздыхал, потоптался возле стола, и сделав вид, что разглядывает что-то в бумажке, удивил нас еще больше:
«Я отнес, в мешке. Людка говорит: делай с ними что хочешь, мне заниматься некогда – вот и выпустил на свободу. Головы отрубить рука не поднялась!»
«Ты хоть понимаешь, что они погибнут?» – первым очнулся гринписовец, – «Что в камышах можно клевать? Это же не дикие птицы!»
«Найдут что нибудь», – Паша скорбно вздохнул, – «А помрут – так не от моей руки!» – и с надеждой на поддержку посмотрел на Владимира. Тот оправданий не принял:
«От твоей! Я для них мешок зерна достал, и сейчас дома лежит! А ты? Погубил птичек!»
Радист слушал перепалку с улыбкой идиота – надо же такое придумать, отнести курей от дома на пару километров, и предоставить им свободу! А мне пришла пора раздрай останавливать:
«Они не от голода помрут», – разъяснил ребятам, – «они лисам на обед пойдут, и очень скоро. Так что Паша», – обратился к нему персонально, – «пока не поздно – после работы поедем твоих кур отлавливать!»
Тот явно собирался отказаться, но меня поддержал Владимир:
«Поедем! И будешь их кормить зерном! Это ж надо придумать – из за бабы птиц убивать!»
«И я с вами! Знаю, где они бегают!» – радисту тоже хотелось поучаствовать в спасательной операции.
На двух мотоциклах – моем Минском и Докином Урале мы смотались на речку и в момент курей выловили – загнали в обычную рыболовную сеть. Всех, за исключением двух, исчезнувших безследно И больше других этому был рад Паша – гладил вновь обретенных питомцев и постоянно повторял:
«Сам не пойму – как рука поднялась на гибель малявок отправить!»
