Михаил, как и прошлый раз, предложил первыми высказаться нам. Я опять кивнул на Доку, который непонятно как пока сдерживался и нужные слова держал уже не в черепушке, а где-то на выходе изо рта. Он тут же его распахнул и затарабанил как хорошо отлаженный автомат, и столь доходчиво, что ни мне, ни оперу не пришлось ни разу его остановить или придержать. Я даже удивился, что о очевидной неудаче можно говорить столь вдохновенно.
«Поработали вы хорошо», – оценил опер «доклад», – «но для дела недостаточно», – помолчал на нас глядя, что бы почувствовали значимость следующих слов, – «Пора проверить сопки за железкой, куда преступники побежали сразу после подстроенной аварии, ну и как ты предложил – старую шахту осмотреть. Неясностей оставаться не должно».
Сказал – как приказ отдал. В армии его хочешь-не хочешь, а исполнить должен. Но мы то с Докой – лица гражданские, можем и заартачиться, только другого предложить было нечего. Потому Доку приказ устроил – он это подтвердил, с готовностью покивав головой на предложение опера. У меня тоже возражений не вызвал, с окрепшем внутренним убеждением, что искать все же нужно возле старой шахты, где можно спрятать что угодно, но не в облизанных сопках, в которых этого сделать нельзя. Только если возле шахты найдем – даже не деньги, а только следы беглецов – подтвердится, что мотоцикл, который опер видел на месте преступления, к нему отношения не имеет точно, а следовательно искать его в Мирном не стоит. Тогда где? Для Михаила новая заморочка, но головой я кивнул,с предложением (или приказом) опера соглашаясь.
Только по прежднему не понимая: для чего же преступникам бежать к шахте и вдобавок по довольно просматриваему пространству, что бы тут же вернуться можно сказать назад? Почему сразу не двинулись к турбазе? Полная заморочка.
Михаил в ответ кивнул тоже, мол правильно решили, и начал удивлять нас своими успехами, если так можно назвать, когда появляется некий труп, возможно с хищением денег связанный. Дальше по порядку, в моем изложении.
Как и положено, после аварии на асфальте Михаил обзвонил ближайшие поселки и местным операм дал приметы разыскиваемых беглецов, которых к тому времени было два, разного роста и оба в камуфляжной форме. В надежде, что они в одном из поселков появятся. Беглецы не появились, зато появился труп без документов рядом с Солнечным. Местные оперативники подсуетились, пораспрашивали специфический контингент, и вышли на то, что называется «малиной». То-есть, старое здание на окраине, хозяин бывший зек, в настоящее время законченный больной алкаголик, и постоянно меняющаяся публика, за временный кров хозяина кормящая и поящая. Среди гостей могли побывать и разыскиваемые беглецы, только хозяин от них открещивается. Но, как местрые коллеги Михаила считают, убийство к хищению денег отношение имеет. Как случившееся в нужное время – сразу после недавнего преступления на асфальте.
«Человека задушили», – опер имел ввиду труп, найденный в Солнечном, – «что бы деньгами не делиться!» – убедился, что мы его мнением заинтересовались, – «Теперь я должен и с ним разобраться – мог ли он быть нашим «мотоциклистом». Но точно не тот, кто так к бабе спешил, что бутылку коньяка не пожалел – это летчики подтвердили, я им его фотку показывал.»
«Точно теперь деньги бесхозные!» – раньше времени посчитал Дока, и горящими глазами посмотрел на меня, – « Некому за ними возвращаться – все бандюги уже мертвые!» – обернулся к Михаилу, – «Искать их придется, до победного конца! Жалко, сегодня уже не можем!» – все же не забыл предстоящий после трудового дня сабантуйчик!
«А отпечатки пальцев у трупа и на бутылке из кашары? Сходятся или нет?» – от Михаила я уже знал, что на емкости отпечатки оставил один из застреленных бандюков, но может на ней были и другие? В кашаре то, все три подельника почти сутки провели, бутылку сообща распили.
«Можно и окурки из кашары проверить, вдруг окажется один тех же сигарет, какие этот новый труп курил!» – Дока подал здравую мысль, правда с нарушением правил грамматики.
«Нет», – Михаил нахмурился, – «И отпечатков его на бутылке не нашлось, и никаких сигарет в карманах не обнаружили, и летчики его не опознали – не приходил он к ним». Опер о чем то подумал, и сообщил как очередную новость: «А парня из Мирного я отловил, но предъявить нечего – уверяет, что не только ни к каким летчикам с просьбой не обращался, а и в Солнечном в тот день не был. Я это проверил – точно, алиби полное», – оглядел нас внимательно, – «Но кто-то же просил летчиков? Просил», – покрутил пальцами, – «кто-то летчикам голову морочил точно!» – помолчал,с сожалением вздохнул, – «Я к ним уже человек десять приводил, из местных криминалов.И бестолку, никого среди них не опознали!»
«А мотоцикл сожгли, это как?» – напомнил я о недавнем пожаре, уничтожившем важную улику – теперь невозможно сравнить отпечатки протектора сгоревшего мотоцикла с тем, что был получен вначале в кашаре, а позже в долине рядом с закопанными шмотками.
