Когда главный геолог пожелал нам успехов и комнату покинул, а Паша начал весело насвистывать что-то вроде «мы рождены, чтоб сказку сделать былью», то-есть демонстрировал собственное отличное настроение, Владимир на это промолчать не мог:
«Чего свистишь! Радоваться нечему! На нашем рудном поле на всех объектах золото крупновкрапленное! А если оно тонковкрапленное – то будет просто проявление, в лучшем случае до рудопроявления дойдет!»
Паша тут же принял серьезный вид и свистеть перестал, и я уже думал, что все, на большее его не хватит. Но ошибся.
«Если до рудопроявления дойдет –ты в своем предсказании наврал!» – надо же, вспомнил! Но на этом не остановился, только отвернулся в сторону, что бы на Владимира не смотреть: « И про деньги большие, что шеф поимеет, тоже наврал!» – и про это не забыл!
Владимир со злостью коротко рыкнул, как медведь, и из комнаты выскочил. Удивительно, но это впервой на моей памяти всегда покладистый коллега довел его до белого каления!
А через час мы встретились у Паши во дворе дома. На столе под раскидистой зеленой корягой непонятного вида красовались бутылка водки , стаканы, тарелки пустые и с приготовленной Людочкой закуской – очень пахучей, наверняка острой и бесподобной по вкусу. От одного ее вида и запаха у всех начались глотательные судороги – условный рефлекс Павлова подтверждался человеком не хуже собаки. Сам хозяин в сторонке следил за подобием примитивного очага, над которым красовался приличный по объему казан. В нем что-то булькало, но разрубленная на куски голова сома-гиганта лежала в стоящем рядом с костром тазике. Здесь же крутилась небольшая хозяйская собака непонятной породы – сложный гибрид, – ожидающая момента раздачи пищи, а большущий рыжий кот, наверное уже пресыщенный сомятиной в сыром виде, на всякий случай сидел рядом с костром поближе к тазику, и сосредоточенно вылизывал шерсть на передних лапах.
Чапа незамедлил подбежать к компании лохматых, собачухи нос в нос обнюхали друг друга вместо приветствия, повиляли один хвостом, другой его остатком. Потом Чапа потянулся процедуру повторить с котом, на что тот презрительно фыркнул, и с достоинством медленно пошел в сторону сарая. А собачки теперь вдвоем уселись возле костерка, и изредка облизываясь, сосредоточенно принюхивались к булькующей в казане субстанции.
Я добавил к бутылке на столе вторую (последнюю из заначки), и подошел к казану посмотреть, до какой стадии дошел процесс. Оказалось, до стадии предзаключительной – погружения в кипящую жидкость разрубленной головы. На моих глазах Паша это действие свершил и побежал в дом, откуда тут же выскочил уже с Людочкой, у которой в руках была приличная по размеру миска с нарезанной зеленью. Парочка подбежала к костру, и уже под руководством супруги Паша начал что-то в казане поворачивать, добавлять соль, … в общем, весь при деле.
Появился Владимир с Леней, за ним сразу Дока. Как и я, поставили на стол по бутылке – теперь их на нем красовалось четыре. Многовато, если учесть, что в компании пять мужиков и только одна женщина – Людочка. Моя Света ухой не соблазнилась, у Доки жена на дежурстве, а у Владимира… в таких кампаниях не участвует принципиально, Ленина Ларисочка тоже не появилась. Свободного времени у нас осталось минут десять, и я Доке и Владимиру кивнул головой, пошли мол. И повел их к сараю, где Паша держал пернатую живность. Старый ящик с сеткой вверху исчез, а на его месте появился приличный по площади и высокий можно сказать загон, который не то что курице, человеку не перепрыгнуть и даже не перелезть. В нем бегало то, что еще и не куры, но уже и не крохи. Если ощипать, по размеру будут «цыплята табака», каких подают в ресторане и я имел счастье раза два их заказывать.
«С месяц подрастут, и стрелять можно!» – оценил Дока перспективу на будущее, исходя из убеждения, что птицу следует добывать, а не держать ради каких-то там яиц.
«Ну да», – легко возмутился Владимир, до конца не отошедший от прилюдного «оскорбления» в камералке, – «мало тебе зайцев, уток диких, тебе дай и домашних животных пострелять! Которых человек из рук кормит!»
« А они что», – Дока со смешком кивнул на загон, – «так до смерти и будут яйца нести? А потом их Паша похоронит с почестями?»
«И похоронит!» – Владимир уже пылал гневом, – «не все же такие живодеры, как вы!» – от Доки повел взглядом в мою сторону: я тоже живодер.
Но здесь, как говорят, коса на камень наскочила. Если Паше в камералке хватило дать Владимиру в некотором роде словесный отпор, то Дока мог упражняться в красноречии не хуже нашего экстрасенса, и непонятно кто кому еще нос утрет. К счастью, Людочка начавшуюся перебранку легко прекратила
